Книга Убей или люби!, страница 22 – Анастасия Суворова

— Хочу, — вибрирует мой голос. — Хочу, — срывается до сипа.

Во всех смыслах хочу. Во всех. И в самом тривиальном особенно люто, ведь весь он передо мной. По пояс обнаженный, сильный, лоснящийся от пота и дышащий так прерывисто и гулко, будто на штурм идти готовится.

— Хочу! — вою и даже всхлипываю, потому что Скай никак не реагирует. Только взгляд его темнеет еще больше. — Хочу!

— Чего хочешь? Грейла, чего ты хочешь? — раздается у самого моего уха тревожный голос Ская, и я распахиваю глаза.

Моргаю часто-часто. Рот разеваю, будто рыба на песке. Не моя стихия. Я задыхаюсь. От его близости, от осознания, что все это лишь сон. Не было провокационного вопроса, не было моего ответа и нашей готовности реализовать желание. Ничегоне было, кроме питья.

— Пить хочу, — выдаю первое, что приходит в голову.

— Сейчас, — отзывается Скай, хотя, судя по припухшим глазам, сам только что спал. Сидя, прислонившись спиной к колонне и удерживая на вытянутых ногах мою голову.

Он и сейчас ее держит, руками. Осторожно приподнимает, чтобы выскользнуть и пойти набрать мне воды. Прикрываю глаза. Просто боюсь, что в них как в ведьмовском шаре могут отразиться все мои недавние переживания.

— Больно? — по-своему понимает Скай этот жест.

Проклятье, и откуда эта трепетность в голосе? Он же боец. Бездушный убийца. Город наш захватывал, действовал четко и выверено. Помню его в деле. Безжалостный и хладнокровный. У него на лице ни один мускул не дрожал, когда он в храм врывался. А сейчас… Что с голосом? Почему вибрирует так, будто у него в глотке змея хвостом-погремушкой орудует?

— Нет, уже почти не больно, — заверяю, чтобы ушел, наконец, и дал мне хоть минуту передышки.

Я должна перезагрузиться. Вдохнуть чего угодно, только не его запах. Перенаправить мысли в безопасное русло.

Но я, естественно, не успеваю сделать этого. Скай возвращается. Садится рядом, и… мой сон повторяется. Горячая рука воина на затылке. Мои пальцы трогают чарку и руку, которая ее поднесла. Дыхание сбивается от близости мужского тела. Стараюсь глядеть в чарку, но периферийно все же выхватываю упругий бицепс, кусочек загорелой груди. Мышцы под золотистой кожей напрягаются, жилы вздуваются, пульсируют.

— Все, — не выдерживаю и отстраняюсь.

Осматриваюсь вокруг. Похоже, я проспала до самого утра. Часть наших уже встала. Мое пробуждение замечает Бэйта. Она вместе с другими ведьмами у жаровни. Бедняжки, вот у кого нет отдыха. Разве что на краткий сон. Они с утра до вечера собирают травы и варят эликсиры, а Бэйта еще и кулоны обережные плетет. Но сейчас бросает все и идет ко мне.

— Ну как ты? — спрашивает, присаживаясь рядом со мной на пол.

— Жить буду, — благодарно улыбаюсь ведьме. — Спасибо за заботу.

Бэйта рукой машет, мол, само собой разумеющееся. Тепло, по-матерински улыбается. А потом на Ская смотрит. Уже иначе — сурово, но не слишком. Знаю, как она глядит, когда действительно испытывает злость или неприязнь к человеку.

— Ей расхаживаться надо. Потихоньку, со страховкой, — говорит она не мне, а ему, какопекуну.

Тот с готовностью кивает и на меня взгляд переводит. Вся собранность и решимость как ветхий лоскут трещит. Мощный, уверенный в себе воин скалой обваливается. Даже плечи и те сникают, стоит ему увидеть, как я протестующе мотаю головой. Скай даже щеку изнутри закусывает, будто пытается остановить распадание. А я его еще и добиваю: