Книга Убей или люби!, страница 20 – Анастасия Суворова

Понимаю, что ей впивается в костяшку ветка лапника и, задержав дыхание, подлезаю рукой под ее живот, чтобы сместить ту вбок.

— Так лучше? — спрашиваю, склоняясь к самому уху девчонки.

— Угу, — отвечает она.

Проклятье, все происходящее всего-навсего починка бойца. Сколько раз проживал такое с братьями. Сам бывал на месте Грейлы, но… сейчас эта процедура воспринимается до одури интимно и… болезненно. Во-первых, у меня пах сводит, ведь я уже откровенно сгораю от похоти, возбуждаясь наготой беспомощной девушки. А во-вторых, меня бесит присутствие посторонних.

Понимаю, что в действительности самый посторонний здесь как раз таки я, но… раздражения это понимание не умаляет. Дико хочется выставить всех на улицу или подхватить Грейлу на руки и унестись с ней далеко-далеко. Туда, где нет ни ее, ни моих, вообще никого. Где нас не разделяли бы разные флаги и религии. Где мы были бы просто мужчиной и женщиной.

— Укрой ее, — одергивает меня Леам и снова тычет кусок ткани.

Отмираю, понимая, что все еще грею руки под животом Грейлы. Нехотя вынимаю их, не глядя, забираю у Леама кусок покрывала и скрываю от самого себя прелести девушки, которая покалечила меня в ответ на мою грубость. Лишила привычного статуса адекватного и рассудительного парня. Уничтожила мое хладнокровие. Кожу сняла, оголив все нервы.

— А мед пить будешь? — допытывается Леам, все еще стоя над душой.

Не отрывая взгляд от лежащей Грейлы, мотаю головой.

— Хочешь сказать, что не простил нас? Что не с нами?

Киваю.

— И даже не с ней? — испытывает мое терпение пацан.

С задержкой, но киваю.

За спиной раздается смешок, да не один. Оборачиваюсь и понимаю, что вся троица стоит подле меня. Позы выражают превосходство. Руки сложены на груди, торсы чуть откинуты назад. Лица едва скрывают улыбки.

— Я не с вами, — чеканю и даже подбородок выкатываю для пущей убедительности.

Парни пожимаю плечами, мол, как знаешь.

— Тогда проваливай, — говорят они спокойно.

Я оборачиваюсь назад, смотрю на копну разметавшихся рыжих волос и виднеющийся точеный носик Грейлы, на губы, которыми она сладко причмокивает во сне.

— Без нее, естественно, — добавляет Иман.

— Да, она наша, — припечатывает Дамир и, сука, так похабно смотрит на нее, что у менячелюсти сводит.

Что этот кабелина вкладывает в слово «наша», понятия не имею. Я ж не знаю, как у них тут заведено. Может, они, как раньше, пользуют всех баб по очереди, а может, зациклились на своих. Прежде-то у нас и понятия такого не было — «своя». Драли все, что могли, без разбора. Причем бывало вдвоем и даже втроем одновременно. Ну, я не любитель таких экспериментов. Всегда предпочитал найти индивидуальное развлечение или дождаться, когда девка освободиться. Но другие парни по сильной пьяни творили полную дичь. И очень я сомневаюсь, что они сильно исправились.

Воображаю, как кто-то из этой похабной троицы пялит Грейлу, и меня передергивает. Я морщусь от сердечного спазма. Некстати вспоминаю выбритую раковинку между ног воительницы. Воображаю, как врывается в нее кто-то из парней. Как растягивает своим хозяйством, как наполняет ее семенем.

Зараза!

Хватаю чарку с медом. Чересчур резко, часть расплескивается. До побелевших костяшек сжимаю сосуд и выпиваю содержимое одним залпом.

Дамир улыбается и хлопает меня по плечу. Леам принимает пустой кубок и даже умудряется пожать мою опустевшую руку.