Книга Убей или люби!, страница 18 – Анастасия Суворова

К ней тут же подбежали все целители и сестры по оружию. Мои братья тоже подошли. Остальные нервно заерзали на своих лежанках. Заволновались, но устраивать толчею вокруг раненой не стали. Остались на своих местах, но больше не спали. Сидели и молча наблюдали за тем, как девушку успокаивают.

— Тише, Грейла, тише, — приговаривала ведьмовского вида старуха в вычурном балахоне, вся увешенная амулетами и браслетами. — Тише, девочка. Ты дома, — бормотала она, переворачивая ее на живот и прощупывая позвоночник. — Все хорошо. Сейчас боль устраним, а потом… — она повернулась к девчонке, которую тискал за руку напрягшийся Иман. — Силена, раствор опия, живо. Концентрированный.

Девушка кивнула и, мягко высвободившись из захвата Имана, понеслась к жаровне. А старуха повернулась к двум другим моим братьям.

— Дамир, Леам, подержите ее. У бедняжки три диска смещены. Как она еще держится, не знаю.

Парни без заминки кивнули, а у меня снова сердце сжалось, да так, что чуть не взвыл. Поймал себя на том, что все это время стоял, закусив кулак. Так и вцепился в него зубами. Пока солоно на языке не стало, руку не одернул. Но и потом от лица ее не отвел, уткнул губы в кулак, будто расплющить пытался.

Застыл.

И вот стою так уже невесть сколько времени. Кажется, вечность, на деле, думаю и получаса не прошло. Рыжая ведьма только успела приготовить раствор и влить его в калеку.

«В Грейлу», — поправляю себя, напоминая, что у нее есть имя. Красивое. Крепкое, как и она сама.

— Грейла, — перекатываю его на языке, наблюдая, как парни подходят, чтобы подстраховать старую ведьму. Та потирает руки, делает глубокий вдох и медленный выдох. Присаживается рядом с воительницей.

Я же снова перевожу взгляд на братьев. Дамир собранный, спокойный. А вот малыш Леам явно нервничает: он сжимает и разжимает кулаки.

И ему я должен доверить свою девчонку⁈

Делаю решительный шаг к воительнице и тесню Леама.Меня пытаются тормознуть. Но я лишь плечом дергаю, сбрасываю чью-то руку.

— Сам, — поясняю свой маневр пареньку.

Тот кивает и отстраняется. Я же присаживаюсь на корточки напротив Дамира. Один перекрестный взгляд и все становиться ясно — меня раскусили.

Плевать. Пусть думают, что хотят.

— Готовы? — спрашивает старуха.

Мы синхронно киваем.

— Попусту не давите, только если дергаться начнет, — инструктирует ведьма. — Я сама все сделаю.

— Хорошо, — отзываюсь глухо и, наверное, впервые в жизни молюсь.

Успеваю целое обращение своему богу отправить, а ведьма все не приступает и не приступает. Чего ждет, понимаю, только когда она, закусив губу, все же командует:

— Платье с нее снимите. Так верней будет.

Сглатываю. Зажимаю руки в кулаки. Проклятье, почему так огорошивает это требование? Оно естественное. Конечно, нужно снять платье, чтобы все прошло как по маслу, но… Я не готов увидеть Грейлу без покровов. И уж конечно, я не готов к тому, что окажусь не единственным, кто получит возможность любоваться ее изгибами.

— Не накручивай, — советует Дамир и поддевает пальцами подол платья.

Кладу свою руку поверх его. Останавливаю.

— Сам? — понимает он.

Молча киваю. Брат позволяет мне избавить Грейлу от одежды самостоятельно. Он даже никак не комментирует то, что у меня руки дрожат похлеще, чем у Катана после запоя. Дамир просекает, что я впервые вижу Грейлу нагой. Хм, да любой бы просек, ведь я дышать забываю, когда поднимаю юбку так высоко, что мне открываются два полукруглых холма, между которыми прячется пухлая раковина. На теле Грейлы нет волосков, что говорит о ее любви к своему телу, а еще…