Книга Рассвет и лед, страница 32 – Хелен Мерелль

Этот голос, пропитанный горечью, я слышала так много раз, что мой разум теперь воспроизводит его с точностью. Зависть и ненависть, понимание и стыд – эти чувства разрывали нас с братом на части.

Я закончила обучаться шаманству в пятнадцать, тогда-то дедушка разрешил мне проводить церемонии самостоятельно. Килону в то время было тринадцать, и он мечтал пройти тот же путь, что и я. Но наши способности так не передаются. И хотя в моей семье, как со стороны мамы, так и со стороны отца, было много знаменитых шаманов, мой брат мог чувствовать одного или двух духов, что по меркам нашего дела очень слабый дар.

«Бессмысленно обучать его, – вздохнул Атак. – Это может быть опасно для него самого. С таким слабым даром Килон сможет общаться с духами, но не направлять их».

Килон нахмурился и яростно зашипел:

«Ты учишь Десс, но не меня! Это несправедливо!»

«Десна гораздо сильнее».

Лучше бы это была не я. Лучше бы не мое имя ассоциировалось с легендарной Седной. Лучше бы мне не ампутировали пальцы, как ей. Я просто хотела быть хорошей старшей сестрой, лучшим другом своему брату. Но Килон, похоже, видел во мне только одно: силу, о которой мечтал, но так и не получил.

«Не ты выбираешь, становиться шаманом или нет, – сказал тогда дедушка, – твой дух-хранитель выбирает тебя, а затем наделяет даром общаться с другими духами. Без его помощи тебе не удастся безопасно путешествовать в их мире».

Но Килон отказывался в это верить. Он часами медитировал в надежде впасть в транс, но все тщетно. Часами сидел на краю фьорда, из-за чего много раз получал обморожения. Порой я чувствовала, что вокруг него витают духи. Они наблюдали за ним без всякой враждебности и интереса. Равнодушно. Время от времени какой-нибудь дух проходил мимо, и Килон, чье восприятие было достаточно развито, чувствовал его присутствие. Надежда брата вспыхивала с новой силой, отчего у меня болезненно сжималось сердце. Но ни один дух не задерживался, к нему не явился ни один проводник.

В шестнадцать я окончила школу, но всем сердцем хотела продолжать учиться, поэтому поступила в университет в Нууке, а брат остался в деревне. Он считал, что я бросила его, отчего возненавидел еще сильнее. Он все чаще стал пропадать со своими собаками и мог подолгу не появляться дома.

Всякий раз, когда он уходил, мама плакала. Она наблюдала за ним с вершины холма или из окна. А если Килон подолгу не возвращался, то расспрашивала о нем всех проезжавших мимо. И когда брат возвращался, худой и грязный, как бродячая собака, мама часами готовила его любимые блюда и зашивала одежду. А затем, едва восстановив силы, Килон брал своих собак, деньги и уходил, не сказав даже слова благодарности.

Я не сразу об этом узнала. Мама как-то сказала, что потратила больше денег, чем планировала, но не сказала, на что именно.

Шаманы небогаты. Согласно обычаям, они ничего не требуют за свои услуги или присутствие на церемонии и полагаются на щедрость хозяев. Гостеприимства и небольших подношений часто бывает достаточно…

Без университетского гранта я бы никогда не смогла продолжить обучение. Без помощи соседей и родни в доме моей мамы не было бы ни водопровода, ни электричества. Помню, как я яростно спорила об этом с Килоном во время одного из его неожиданных визитов.