Онлайн книга «Рассвет и лед»
|
В пещере становится холоднее. Тело Килона постепенно остывает. На щеках появились большие фиолетовые пятна, отчего его худоба стала еще заметнее. Он кажется таким хрупким… Неудивительно, что Норсак сделал из него свою марионетку! Я пытаюсь установить контакт с духом брата, чтобы утешить его, но улавливаю лишь спутанные эмоции. Так бывает сразу после смерти, когда дух пытается отыскать дорогу в иной мир. Обычно я рассказываю умершему о его жизни и предках, которые ожидают на другой стороне. Например, о Киларнеке Одноглазом. Такой ли он герой, коим ты его видишь, мой младший брат? Или же он родоначальник всех этих кровавых тайн и варварских ритуалов? Если духи Куниторнааков такие же жадные до власти шаманы, как и наш отец, я не хочу, чтобы Килон оказался в их компании. У меня першит в горле, кожа сохнет. Слабость нарастает… Я нахожу маленький пакетик сушеных ягод, жую их одну за другой. Больше дюжины проглотить тяжело, да и я не уверена, что такого мизерного количества сахара хватит для восстановления силы. Но рыба, которую ел Норсак, пахнет слишком уж отвратительно. Я не хочу возвращаться к телу Килона. На другом конце пещеры, возле алтаря, я хотя бы могу притвориться, что он просто уснул и совсем скоро откроет глаза, сказав что-то типа: «Ну что, сестрица, примчалась мне на помощь?» Не оборачиваясь, я шепчу: – Да, пришла. Но на этот раз я уже ничем не смогу тебе помочь. Я чувствую теплое прикосновение Виник. Ее ладонь касается моих волос. – Наверное, мне стоит называть тебя Седной… но я так привыкла к Виник. Ты же не возражаешь против этого имени? Виник продолжает играть с моими волосами. Похоже, это имя кажется ей забавным. Согласно легенде, Седна – молодая девушка, моего возраста. То, что я называю ее древней, похоже, изрядно забавляет дух. Она следует за мной, пока я брожу по пещере. Ходьба восстанавливает циркуляцию крови. Подняв голову, я смотрю на небо сквозь щели между валунами. Интересно, сколько дней прошло с тех пор, как мы покинули Унгатаа? Два? Три? Атак, должно быть, волнуется. Он точно пошлет кого-нибудь вверх по долине Анори к перевалу. Но буря и землетрясение наверняка стерли наши следы. – Прекрати! Лучше сама спасайся! От холода и слабости рассудок помутился, но внезапно Виник щиплет меня за шею. Обернувшись, я вижу, как поднимается меховой занавес. * * * Увидев меня у алтаря, Норсак морщит лоб. Его губы изгибаются в ехидной ухмылке, такой же, как у Килона. В этот момент печаль пронзает мое сердце. – Догадалась, значит? Гнев мгновенно прогоняет печаль и тоску. – Килон делал для тебя всю грязную работу! Ты использовал его кровь для ритуалов с тупилаками, которые сам же и велел ему украсть! Норсак равнодушно пожимает плечами. – Тупилак – мощное оружие в руках шамана, который знает, как напитать его человеческой кровью. Он найдет свою жертву, где бы та ни была, и отомстит. – Отомстит? Что тебе сделала старушка Сисси из Кууммиута? Или рабочие с Икатека? А Лори? – Иностранка в традиционной инуитской одежде. Она носит нашу одежду и продает иностранцам сувениры! – А тебе-то что до этого? Какое тебе дело? Да и откуда ты вообще все это узнал? Все ясно. Килон рассказал отцу о жизни в Унгатаа. Должно быть, он поведал ему о нашей матери, о новых соседях, с которыми она подружилась. Для шамана это было сравнимо с еще одним предательством… |