Книга Рассвет и лед, страница 133 – Хелен Мерелль

– Он послал тебя туда, – заключаю я. – Эти следы были твоими.

Килон бросил тупилака в море и призвал разгневанного духа. Интересно, видел ли он крушение корабля? Хочется думать, что он был готов позвать на помощь, но корабль сел на мель, и брат ушел, уверенный, что все члены команды целы и невредимы.

В памяти всплывают другие тревожные события этой весны: дурные сны старушки Сисси из Куумиута, беспокойный дух, которого почувствовал Якон в Исортоке, встревоженные рабочие в Икатеке и кошмар Лори. Совпадение? Нет. Все это произошло у подножия горы Малик.

– Норсак возомнил себя хозяином здешних земель. Не только пещеры своих предков, но и всей бухты Онэ. Вплоть до Унгатаа.

Что там Лори говорила о мужчине из своего кошмара? Хриплый, злобный голос. Круглое лицо под капюшоном с вышитыми на нем сине-белыми волнами. Кто это был? Килон по наказу отца или же сам Норсак позаимствовал внешность сына? Шаман, способный управлять снами на таком расстоянии, вполне может уметь менять внешность по своему усмотрению.

Я с ужасом понимаю, насколько же Норсак силен. И озлоблен на всех и вся. Он издевался над Лори просто ради того, чтобы досадить Атаку. Представляю, как он был рад прийти в деревню и поиздеваться над человеком, который восемнадцать лет назад изгнал его…

– Что он задумал? Потопить все суда, заходящие в бухту Онэ? Вызвать обвал, чтобы убить шахтеров?..

Но шаману точно понадобится сообщник, чтобы накладывать проклятия, ведь он не должен отходить от своей пещеры. Теперь, когда Килон ранен, вероятно, он рассчитывает переложить эту обязанность на меня…

Брат вновь потерял сознание. Его сердце бьется все слабее, а кожа бледнее. Я ненавижу свое бессилие и еще больше ненавижу человека, который отказался помочь. Один телефонный звонок, врач, больница могли спасти Килона.

Но, увы, удача не на нашей стороне. Дыхание Килона едва различимо. Я рассказываю брату его любимые сказки: про сироту Каасассука, который становится непобедимым охотником, и про хитреца Кивиука, спасающегося от гигантского каннибала… Всех этих героев ждет счастливый конец, в отличие от нас.

Когда истории заканчиваются, я рассказываю брату о том, как весело играть на берегу фьорда, о вкусе ягодных пирогов со взбитыми сливками, которые готовит наша мама, и даже о духе медведя, который необъяснимым образом оказался рядом со мной.

Виник подходит к нам и заключает нас обоих в объятья. Ее горе сливается воедино с моим. Благодаря ей я могу почувствовать эмоции брата. Килону страшно, он думает о своих ошибках, о нашей матери, которая ждет его, но не дождется…

А затем он умирает.

Тихо, как слабое пламя свечи. Виник обнимает его дух и нежно прижимает к себе.

Я не плачу. У меня не осталось слез.

Целый час, а может, и больше я лежала, прижавшись к телу мертвого брата.

Не могу перестать думать о матери.

Как я скажу ей, что Килон примкнул к Норсаку? И отец виновен в его смерти. Но прежде всего как мне объяснить матери, что ее сын больше никогда не вернется?

Мы уже никогда не сможем помириться. Смерть Килона напомнила мне о гибели Эрека. Я никогда больше не увижу ни одного из них в мире живых.

Сознание отказывается принимать правду. Лед настолько тонок, что грозит вот-вот расколоться и поглотить меня. Разум предпочитает бежать, не в силах смириться со случившимся.