Книга Рассвет и лед, страница 126 – Хелен Мерелль

Я отворачиваюсь. Как же отвратительно. Мне трудно представить, как шаманы, даже изгнанные, убивают животных, чтобы призвать духов. А лить кровь в качестве жертвоприношения – это противоречит нашим верованиям.

Я решаю осмотреть другие предметы. Перья, черепа, слоновые кости… несколько тупилаков пристроились в расщелине. Самая большая статуэтка изображает прямоходящего медведя с плавниками и волчьим хвостом. Хочу рассмотреть ее получше. В нос сразу же ударяет запах воска. Трудно поверить, что Норсак натирал воском фигурки, чтобы придать им блеск… Однако я знаю одну старушку, которая очень бережно относилась к своим поделкам. Она жила недалеко отсюда, в Кууммиуте.

Размытое изображение, которое Виник показала мне в водах фьорда, наконец-то обретает смысл. Я думала, что это мое отражение, но оказалось, то был Килон. У нас одинаковый тон кожи и пухлые губы. Все-таки Сисси не ошиблась: в ее дом проник вор. Наш отец послал Килона украсть тупилаков.

Отвратительный поступок!

Они не только украли у старушки ее драгоценные поделки, но и воспользовались своими силами, чтобы мучить бедняжку во сне. Разумеется, эти двое планировали выставить ее сумасшедшей, дабы скрыть свои злые деяния.

Если получится, я обязательно съезжу в Кууммиут и верну семье Сисси ее тупилаков. Поставив статуэтку на место, я замечаю, что она грязная. В углублениях и бороздках осталась та же красноватая засохшая жидкость, что и на алтаре. Тупилак пропитался кровью.

Может, эта практика – один из секретов рода Куниторнаак? Или его придумал извращенный ум кивитока?

Когда Килон пришел в себя, я попыталась расспросить его об этом, но он лишь бормотал что-то несвязное.

– Он использует тупилаков… с кровью. Зачем? Чтобы приумножить свою силу?

– Дар… Он готов на все, чтобы сохранить его.

– Например, воровать, лгать, убивать невинных людей?

– Тебе не понять… ты всегда была одаренной, в отличие от меня. И когда появляется шанс что-то изменить… его нельзя упускать. Правильно это или нет, уже не имеет значения. – Килон тяжело дышит. – После первого раза перестаешь переживать о чем-либо.

Пещера рода Куниторнаак, гора Малик

Килон не двигается уже довольно долго. Точное время без часов или телефона не определить. Тусклый свет проникает сквозь щели в пещере, но в это время года световой день длится двадцать часов. Сейчас может быть как утро, так и вечер.

Я не могу бросить брата в таком состоянии. Да и не рискну войти в лабиринт туннелей. Кроме того, даже если удастся выбраться, я вновь окажусь на ледяном щите, не имея возможности позвать на помощь… Это равносильно самоубийству. Лед и гора держат меня в плену.

Норсак до сих пор не вернулся. В глубине души я надеюсь, что он отправился за помощью для Килона или просто-напросто сгинул где-нибудь в расщелине. Не придется встречать его безумный взгляд и чувствовать эту гнетущую, порочную силу.

Я нахожу последний протеиновый батончик во внутреннем кармане куртки. Наспех съедаю без особого аппетита. Все лучше, чем вяленое мясо и рыба, хранящиеся в этой пещере, от которых пахнет тухлятиной… А вот вода кажется чистой. Я делаю несколько глотков. Она настолько холодна, что сводит зубы.

Это все, что я могу сделать сейчас, чтобы хоть как-то восстановить силы. Килон все еще без сознания. Я прижимаю его к себе и погружаюсь в полудрему.