Книга Рассвет и лед, страница 125 – Хелен Мерелль

Что ж, похоже, он ошибся.

Норсак исчез, прихватив лампу. Сначала я подумала, что он скрылся в нише, прикрытой одеялом, но, когда спустя несколько минут он так и не вернулся, я подошла поближе, чтобы посмотреть. Как оказалось, там был еще один проход. Низкий и темный, словно нора. Куда он ведет? Спускаться туда без света не вариант.

– Как думаешь, он пошел за лекарствами?

Килон качает головой. Я решаю прикинуться дурочкой и продолжаю расспрашивать:

– Винтовка Янука у тебя? Он тоже здесь? Может Янук отвезти тебя в больницу?

– Янук мертв, – бормочет Килон.

– Как это произошло? После смерти Сунилик?

Несмотря на все мои старания, Килон отказывает говорить. Все его тело содрогается от лихорадки. Я вытираю пот с его лба, а затем стараюсь протереть его рану смоченной в холодной воде самой чистой тряпкой из имеющихся.

– Это инфекция. Тебе нужно в больницу.

Килон упрямо отказывается. Когда он был маленьким, мне приходилось использовать разные уловки, чтобы убедить его… Но сейчас я слишком устала. Мои слова уже ничего не изменят. Рациональная часть мозга оценивает состояние брата и приходит к выводу, что он не подлежит транспортировке.

Даже если бы я знала, где найти сани и как запрячь собак, не получится таким образом доставить его в больницу. Мне понадобится вездеход, лодка или вертолет…

А еще лучше – телефон.

Но мой мобильник не работает. А если Эрек и прихватил свой, то он, вероятнее всего, остался в палатке с другими вещами.

– У тебя есть спутниковый телефон? Ну, на случай чрезвычайной ситуации? – спрашиваю я, хотя вероятность мала.

Килон не открывает глаз. Он тяжело дышит и трясется в ознобе.

– Я знаю, почему ты пытаешься мне помочь, – наконец говорит брат. – Ты чувствуешь ответственность и хочешь… все исправить.

– Что ж, думаю, ты прав.

Килон усмехается.

– Десна сильнее… Ты думаешь, что сможешь всех спасти.

Я не пытаюсь оправдаться. Разумная часть меня уже и не надеется спасти его. Два года я всеми силами пыталась найти брата и теперь, когда он здесь, понимаю, что гналась за иллюзией родного человека, которого хотела защитить. Но сейчас в моем сердце пустота.

Килон почти потерял сознание. Я встаю, чтобы осмотреть пещеру. Двигаться все еще тяжело, но кровообращение постепенно восстанавливается. Об этом свидетельствует зуд в кончиках пальцев.

Я обыскиваю сумки в поисках аптечки. Но все тщетно. Должно быть, наступило утро, потому что в пещеру проникает свет. Его лучи падают на большой валун, края которого слишком ровные, а поверхность отполирована. Кто-то вытесал из этого валуна алтарь.

Отвратительно.

В Гренландии, разумеется, есть церкви. Их построили викинги и христианские миссионеры во времена Средневековья. Я посещала некоторые из них с туристами и каждый раз перед алтарем и распятием чувствовала себя некомфортно.

Мне не понять их религии.

Инуиты собственноручно создают своих богов: статуэтки Седны, вырезанные из моржовой кости, вышивают и рисуют Нанука или Амарока среди охотников… но мы не поклоняемся им и не чествуем.

Откуда здесь взялся этот камень?

Борясь с отвращением, я присматриваюсь к глыбе черного базальта. На полированной поверхности вырезаны линии. Они сходятся в центре, образуя нечто вроде чаши глубиной в дюйм. Внезапно я понимаю, что этот красноватый блеск – не прожилки в камне, а запекшаяся кровь.