Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 78 – Лора Импульс

— Для большинства людей это нормально, — попыталась я возразить, но уже почти не верила в собственные слова.

— Для большинства, да, — его взгляд стал тяжёлым. — Но мы-то помним. Мы продолжаем. Мы строим следующее «я» из прошлого опыта. А тут — пустота. Чёрная дыра. Как будто кто-то стер половину жизни.

Я почувствовала, как сердце сжалось.

— Думаешь, он что-то скрывал?

— Томас пришёл к выводу, — голос Каэра стал резче, — что Эрмий прожил лишь двадцать два, двадцать три года, а себя «выжег» кто-то другой, кто был до него. А уже Эрмий сделал всё, чтобы вычеркнуть предшественника из истории. Ни дневников, ни записей, ни упоминаний. Только глухие намёки. И тогда всё вставало на свои места.

Он замолчал,и я вдруг поняла, что сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Каэр, это было так давно. Что бы там ни произошло, ты не можешь быть ответственен за чужие ошибки. Ты даже не знаешь, что он сделал.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах было столько усталости, что мне стало больно.

— В том-то и проблема, что знаю, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Слишком хорошо.

Он отвернулся к тьме за балконом, и на мгновение мне показалось, что он снова стал тем огненным существом из песни — тем, кто горит изнутри, даже если пытается казаться спокойным.

Каэр стоял, опершись ладонями о холодные каменные перила, и долго молчал. Лишь когда я шагнула ближе, он заговорил — тихо, так что слова почти тонули в ночном воздухе:

— Мне иногда снятся кошмары… — его голос был глух, и от него по коже пробежал холодок. — Тени воспоминаний далёких предшественников, тех, чей след уже остыл в моём сознании. Чаще всего я вижу пылающую смерть. Чувствую её горячее дыхание, слышу треск, запах копоти…

Он сжал перила сильнее, костяшки побелели.

— Иногда ещё хуже — меня возвращает к тем, кто ушёл иначе. Я снова и снова проживаю их последние мгновения, их страхи, их отчаяние.

Он на мгновение прикрыл глаза.

— Но бывают и другие сны, — продолжил он уже едва слышно. — Обрывки чьих-то печалей, потерь. И среди прочих сожалений… я убиваю женщину, которую любил. Которая мне доверяла. И это происходит не в грозу, даже не во время ссоры. То был момент нежности и страсти. И она сгорела в нём вместе со мной.

Мир вокруг будто замер.

— Каэр… — я шагнула ещё ближе, но он не обернулся.

— Её я совсем не помню, я даже лицо её описать не смогу… но я чувствую, что чувствовал тогда. Эта боль сильнее всех моих собственных смертей, — сказал он глухо.

Я судорожно сглотнула, сделала шаг вперёд и осторожно коснулась его руки. Она была холодной, как сама ночь.

— Каэр, — выдохнула я. — Это был не ты. Это кто-то другой, кто-то… до тебя. Это его боль, его скорбь.

Он чуть дёрнул плечом, будто хотел высвободиться, но не сделал этого.

— Я не могу скорбеть по ней, я её не помню, — сказал он тихо и словно виновато. — Я не хочу скорбеть по тебе!

— Но ты же не знаешь точно, что тогда произошло, — выдохнула я, чувствуя, как внутри нарастает протест. — Может, быликакие-то иные факторы, что привели к трагедии. Может, это был несчастный случай или… что-то, что ты не мог контролировать.

Каэр слабо безрадостно усмехнулся.

— У некоторых моих предшественников были жёны, — сказал он глухо. — И в дневниках — дюжина упоминаний об их существовании. Но все, Ир'на, абсолютно все пишут одно и то же: что супруга ушла