Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 79 – Лора Импульс

слишком

рано.

Он поднял взгляд, и в его глазах полыхнуло что-то тёмное, горькое.

— Ни одной вдовы, понимаешь? Ни одной! — голос его чуть дрогнул, но он не закричал, лишь сжал перила так, что побелели костяшки пальцев. — Сами наши отношения — уже проклятие. Мы приносим тем, кого любим, смерть.

Я сглотнула и подошла ближе, почти коснувшись его плеча.

— Последние меркурии до Эрмия прожили около восьмидесяти лет, — тихо сказала я. — А те, что были до — и под сотню. Редкий человек доживает до столь почтенных лет. Твои предшественники просто печалились о уходе спутниц, весьма вероятно, естественном.

Каэр горько усмехнулся, но не отвернулся.

— Либо о том, что как-то приблизили этот уход, — ответил он глухо. — Мне не к чему было задумываться о таких вещах, пока нас с тобой связывал просто контракт. Но сейчас всё иначе.

Он замолчал, и я слышала, как он сдержанно, но глубоко дышит. Ночь вокруг будто стала гуще, темнее, и ветер с долины принёс запах сырости и хвои.

— Каэр… — позвала я тихо. — Ты правда думаешь, что я настолько хрупкая? Что я не смогу выдержать твой огонь?

Он медленно повернулся, и в тусклом свете луны, его лицо казалось резче, чем обычно, как у каменного изваяния.

— Я думаю, что не прощу себе, если тебя потеряю, — сказал он едва слышно. — Что буду носить это с собой все оставшиеся годы… или дни.

Сердце моё болезненно сжалось, но я шагнула вперёд и положила ладонь ему на грудь, ощущая неровный, тяжёлый стук сердца.

— Тогда не отпускай меня, — шепнула я. — Даже если боишься. Потому что я боюсь только одного — что ты сам меня оттолкнёшь. Попытаешься пройти этот путь в одиночестве.

Каэр закрыл глаза, будто боролся с чем-то внутри, а потом вдруг коротко выдохнул, сжал мои пальцы и прижал к себе.

— Я не оттолкну, — произнёс он хрипло. — Но ты должна знать, Ир'на: я всё равно опасен.

— Ты справишься. Мы справимся вместе!

Утренние прогулки не прервались — мы по-прежнему спускались в сад, где роса блестела на траве, а воздух был удивительно прозрачным. Танцы тоже продолжались: шаги, счёт «раз-два-три», лёгкие касания ладоней. Быт снова казался ровным, упорядоченным — но где-то глубоко, под этой хрупкой оболочкой, дрожало невидимое напряжение. Будто поместье и всё вокруг затаило дыхание перед грозой.

Я всё больше погружалась в лабораторные опыты. Сама злилась на себя: ну что толку, что я когда-то изучала почвы и удобрения? Здесь мне нужен был опыт биохимика, а не агронома. И всё же я упрямо сидела над пробирками, меняла условия, отслеживала, как меняется цвет и вязкость крови Каэра. Иногда мне даже казалось, что она словно живая — будто наблюдает за мной из-под стекла.

Я пыталась отделить из неё хоть что-то — крошечную частицу того самого вещества, философского камня, но всё безрезультатно. И вдруг мысль, почти случайная, пронзила меня: может быть, секрет — не только в самой крови, но и в том, чем её «подпитать». Какой-то особый проводник, энергоёмкая, может быть, даже волшебная материя.

И тут я вспомнила о контейнере — том самом, что потеряла в день, когда впервые оказалась здесь. Стало горько: магический металл из иного мира — возможно, это был ключ к разгадке, а я так и не сохранила его.

Я уже успела рассказать Каэру о том, что попала в этот мир именно из-за эксперимента Телегона. Его лицо тогда было спокойно, почти холодно бесстрастно — как у человека, который привык, что причины и следствия не всегда совпадают. А сейчас, когда я предложила попробовать осторожно выманить у врага хотя бы информацию, он лишь покачал головой, и в этом покачивании ощущалась тревога, глубже, чем простой отказ.