Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 44 – Лора Импульс

— Не то слово, — горько усмехнулась я, чувствуя, что щеки предательски горячие.

Он выдержал паузу, посмотрел мне прямо в глаза, словно пытался пробиться сквозь мой гнев и сомнения.

— Ира, я сознаю, что всё это на моей совести. И, клянусь, сделаю всё, чтобы тебя вытащить.

Я отвела взгляд, сделала большой глоток вина — оно обожгло горло, но стало как будто легче дышать.

— Честно? — голос дрогнул, и я сама удивилась, сколько в нём усталости. — Я бы хотела тебе верить, Телек. Очень. Просто… слишком много всего навалилось за эти дни.

Он не перебивал. Только молча смотрел на меня, и этот его внимательный взгляд почему-то не раздражал, а успокаивал.

— У меня такое чувство, будто я бегу по льду, который вот-вот треснет, — продолжила я уже тише. — И мне нужно хоть за что-то ухватиться, пока не провалюсь.

Телегон чуть наклонил голову, и уголки его губ дрогнули — не в усмешке, а в какой-то доброй, понимающей улыбке.

— Я дам тебе то, за что можно ухватиться, — сказал он серьёзно. — Спросишь о чём угодно — отвечу. Всё, что знаю, расскажу.

Я медленно выдохнула. Вино, тепло камина, его ровный голос — всё это убаюкивало, словно наконец можно было хоть на минуту перестать держать себя в ежовых рукавицах.

— Тогда… начнём с Каэра. — Слова сами сорвались с губ. — Я должна понять, что происходит. С ним. Со мной. С нашим… идиотским контрактом.

Телегон молча кивнул, потянулся к бутылке и плеснул мне ещё вина. Но прежде чем он успел хоть что-то сказать, из-за двери кабинета раздался неприятный, металлический скрежет, будто кто-то проводил ножом по железу.

Я вздрогнула и обернулась на звук.

— Что это? — спросила я.

— Телеграф, — коротко ответил он.

Я хихикнула, уже чувствуя, что вино крепче, чем казалось минуту назад:

— Ещё один твой античный родственник?

Телегон прищурился, но уголок губ всё же дрогнул, выдавая улыбку.

— Ага, более назойливый, чем все прочие, — сказал он бодро, но тут же его голос стал серьёзнее. — Прости, Ира, но мне стоит взглянуть. Тут текстом отправляют обычно новости, что не могут ждать.

Он встал, а я осталась сидеть с бокалом, глядя на тёмную дверь кабинета, из-за которой продолжал доноситься рваный металлический скрежет. Тепло вина больше не грело, а будто холодило изнутри.

Он вернулся довольно скоро — и вид у него был такой, что бокал в моей руке сам собой замер.

— Что-то случилось? — спросила я, чувствуя, как остатки хмельного тепла испаряются из крови.

Телегон протянул мне узкую бумажную ленту.

— Кажется, твой муж толькочто перевёл наши с ним милые подколки в разряд дипломатических войн.

Я развернула телеграмму и обомлела:

«ВЫ ПРИСВОИЛИ МОЮ СОБСТВЕННОСТЬ. ВЕРНИТЕ НЕМЕДЛЕННО! И ЖЕНУ ТОЖЕ.»

Где-то внутри щёлкнуло — то ли смех, то ли злость.

— Прекрасно, — выдохнула я. — Теперь я официально перешла в категорию вещей. Может, мне табличку на шею повесить?

Телегон нахмурился, но в глазах мелькнула тень усмешки.

— Хочешь — я пришлю ему в ответ накладную на починку самоходки?

— А можно — счёт за моральный ущерб? — я поставила бокал на стол, ощущая, как по щекам стекает жар. — Честно, Телек, я не знаю, смеяться мне или рыдать. Он ведь… — я сглотнула и впервые произнесла это вслух: — он выгнал меня. Сказал — «убирайся», а потом… пригрозил убить, если не уйду.