Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 84 – Виктория Кузьмина

— Альфа… я… я хотел бы поговорить с вами наедине. Умоляю.

Эллиот Карт был могущественным оборотнем, его род уходил корнями в глубь веков. Но сейчас его могущество меркло перед леденящим душу страхом за дочь. Дети для их расы были величайшей ценностью, даром небес. Рождалось их мало, куда меньше, чем людей. Многие семьи оставались в горьком одиночестве, не познав радости потомства. Картам повезло у них было двое: Леон и Сара. И теперь эта удача висела на волоске.

Сириус молча проследовал за ним в кабинет. Он представлял себя комнату, с мебелью из темного дерева пропитанную запахом старой бумаги и воска для полировки мебели. И как только дверь закрылась, случилось то, чего Бестужев от этого гордого волка не ожидал.

Эллиот Карт опустился на колени. Глухой стук его коленей о паркет отозвался в тишине. Он склонил голову и, дрожащей рукой, схватил Сириуса за запястье. Его пальцы были ледяными.

— Альфа, я прошу вас, я умоляю… — его шепот был полон отчаянной, животной мольбы. — Пощадите мою дочь. Не убивайте, не калечьте… Она глупая, она больше никогда так не сделает! Никогда в жизни не прикоснется к тому, что принадлежит вам! Не посмеет тронуть вашу избранницу!

«Избранницу»

Слово повисло в воздухе, ядовитое и обжигающее. Прощупывает почву, старый жук,— промелькнуло в голове у Сириуса. Ему это формулировка не понравилась. Не понравилась категорически. Он прекрасно видел, куда клонитэтот оборотень, стоящий на коленях, но в самой своей униженной позе пытающийся нащупать слабину, сыграть на скрытой угрозе.

— Встань, — рык Сириуса, негромкий, но наполненный такой сокрушительной силой, что Эллиот дёрнулся и подскочил на ноги, будто его ударили током.

— Простите…?

— Что ты позволяешь себе? — Сириус сделал шаг вперёд, и его альфа-аура, до этого сдерживаемая, обрушилась на Эллиота тяжёлой, удушающей волной. Воздух затрепетал. — Ты смеешь мне угрожать?

Мужчина побледнел ещё сильнее, его лицо приобрело землистый оттенок.

— Нет! Что вы! Я бы никогда…

— Тогда что ты несёшь? — Сириус отчеканил каждое слово, его ледяные глаза впивались в Эллиота, словно буравчики. — Ты считаешь, что вправе говорить мне про мою «избранницу»? Ты приписываешь мне позорную связь с человеческой женщиной? Намекаешь на то, что я нарушаю закон?

Эллиот замотал головой, словно пытаясь увернуться от физического удара.

— Нет-нет, что вы! Я просто… я ошибся, прошу прощения!

Бестужев холодно усмехнулся. Звук был коротким и безжалостным.

— Связь с людьми запрещена, Эллиот. Человеческая женщина, на которую напала твоя дочь, является моей рабыней. Моей собственностью. Не избранницей, не любовницей, ничем из того, что ты мог себе нафантазировать в попытке спасти шкуру своей дочери, пригрозив мне арбитрами.

Он видел, как по лицу мужчины пробежала судорога. Попал в точку.

— Она посмела поднять руку на то, что принадлежит мне. На мою вещь. И она будет наказана за неповиновение. Понятно?

Эллиот закивал, словно марионетка.

— Я вас понял. Понял. Это ваша вещь. Я просто… просто прошу вас, не калечьте её. Она молодая, влюблена в вас! И если бы вы хоть немного обратили на неё внимание, я уверен, она бы стала прекрасной парой для вас, господин Бестужев!

И тут Сириус всё понял. Старик трясся вовсе не за благополучие дочери. Он трясся за своё. Ему была нужна не её жизнь, а её положение. Партия с наследником Бестужевых. Несмотря на наличие у Сириуса официальной невесты, старый жук предлагал свою дочь. Старый, жадный до власти дурак. Интерес Сириуса к этой беседе мгновенно угас.