Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 59 – Виктория Кузьмина

Экран монитора в кабинете Волкова пылал фотографиями, сделанными папарацци. Алина, залезающая в такси у своего дома. Рядом — высокий парень с рюкзаком. Он заслонял ее от камер, его лицо было обращено к фотографам — злое, защитное. На лице Алины — страх, усталость, и этот проклятый синяк, лиловый отпечаток его власти и ее позора.

Волков смотрел на фото. Не на статью о допинге, не на финансовые обвинения. На этого парня. На его руку, лежащую на плече Алины. На ее фигуру, прижавшуюся к нему в такси, как к спасителю.

Ревность. Грязная, жгучая, иррациональная волна накрыла его с головой. Он не хотел ее. Она была слабостью, глупостью, никем. Но она была. Эта девчонка, его собственность, его купленная игрушка, позволяла прикасаться к себедругому? Кто он? Сначала Адам, теперь этот… Что они в ней находят? И она… Доверяла? Искала защиты? Унего? Пока он, Волков, платил за ее собаку, кормил ее, терпел ее присутствие?

Он проработал до ночи. Тушил пожары, угрожал, раздавал приказы. Виктор докладывал о «внутреннем расследовании» — пока безрезультатно. Марат молчал, его взгляд был тяжелее камня. День был проигран. Скандал набирал обороты. Бой висел на волоске.

Водитель отвез его в пентхаус. Тишина. Стерильность. Холод. Он прошел по огромным комнатам, звук его шагов гулко отдавался в пустоте. Он сел в кресло перед панорамным окном, но не видел огней города. Он видел ее. Смеющуюся с венком из одуванчиков. Плачущую под его телом. И... доверчиво прижавшуюся к этому долговязому парню.

В голове против воли всплыли давно забытые воспоминания.

Она пахла яблоками и весной. Длинные косы. Глаза — как утреннее солнце. Оля. Его первая и последняя любовь. Они сидели рядом на уроках. Она рисовала на его тетрадях сердечки, а он… боялся прикасаться. Потому что руки у него были грубые, вечно сбитые от тренировок. А она была мягкая. Смешливая. Добрая.

Он собирался признаться. Тогда, в девятом. Уже знал, как: стих, цветы, прогулка. Всё как в кино.

Но однажды зашёл в класс — а она целовалась с Ильёй. Мальчиком с гитарой, добрым, тихим, нежным. Его полной противоположностью.

Оля потом плакала. Говорила: «Ты слишком жестокий… С тобой рядом — будто дышать нельзя».

И ушла навсегда.

«Нет».

Слово вырвалось из глубины. Он вскочил. Не думая, наавтомате схватил ключи от внедорожника. Он не мог остаться здесь. Не мог терпеть эту пустоту и жгучую, нелепую ревность. Он должен был увидеть. Должен был знать. Сейчас же.

Дверь в квартиру Алины открылась не сразу после его резкого, нетерпеливого стука. Когда она отворилась, перед Волковым стоялон. Тот самый парень с фотографий. Высокий, в растянутом свитере и спортивных штанах, сонный, но настороженный.

— Афигеть! Сам Артём Волков, вам Алину позвать? — спросил Кирилл, но путь ему не открыл, не дал зайти в квартиру. Встал, преграждая путь. Его глаза, карие и умные, мгновенно оценили дорогую куртку, мощную фигуру, опасное напряжение в позе гостя.

Волков не ответил. Его взгляд пронзил пространство за спиной парня, ища Алину. Ревность, смешанная с похмельем от дня и бессильной яростью, взорвалась внутри. Он здесь. Ночью. В ее доме.

— Алина! — рявкнул Волков, игнорируя Кирилла, пытаясь заглянуть внутрь. — Выходи!

— Эй! — Кирилл шагнул вперед, блокируя проход полностью. — Вы чего? Чего орете? Она спит!