Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 58 – Виктория Кузьмина

— Откроешь в машине. «Или я тебе помогу в приложении на телефоне пока мы едем», — сказал Кирилл твердо. Его взгляд не допускал возражений. — Поехали.

Они вышли. И сразу попали в ловушку. У подъезда, в неприметной машине, сидели двое с фотоаппаратами. Увидев Алину с синяком теперь она не могла его скрыть и высокого парня рядом, они выскочили, щелкая затворами.

— Алина! Прокомментируйте фото! Вас избивают в клубе?

— Кто ваш спутник? Ваш защитник?

— Правда, что Волков использует допинг? Вы подтвердите?

Кирилл резко шагнул вперед, заслонив Алину собой.

— Отвалите! — его голос, низкий и злой, прозвучал не по подростковому. — Не видите, человеку плохо? Фоткать синяки — последнее дело!

Он поймал такси, почти втолкнул ошеломленную Алину внутрь, сел рядом, хлопнув дверью. Фотографы что-то кричали вслед, но машина уже трогалась.

В такси Алина разрыдалась. От усталости, от унижения, от страха, от бессилия. Кирилл молча обнял ее за плечи, неловко, но крепко.

— Твари, — пробормотал он. — Просто твари.

— Ты... ты не должен был... — всхлипывала Алина. — Теперь и тебя втянут...

— Плевать, — отрезал Кирилл. — Держись. Скоро увидим Комиссара.

Клиника стала островком тишины в бушующем море. Комиссар, увидев Алину, слабо завилял обрубком хвоста, попытался поднять голову. Его состояние было стабильным, но он выглядел усталым. Врач подтвердил: почки работают на пределе, но кризиса нет. Нужны время, терапия, деньги. Все, как всегда.

Алина сидела на полу у его носилок, гладя его по холке, шепча успокаивающие слова. Кирилл стоял рядом, наблюдая. Он осторожно протянул руку, позволил Комиссару понюхать себя. Пес лизнул его пальцы.

— Крепыш, — улыбнулся Кирилл. — Борись, старичок. Мы с сестрой за тебя.

Слово «сестра», сказанное вслух, просто и естественно, заставило Алину вздрогнуть. Она посмотрела на брата,на его сосредоточенное лицо, на руку, лежащую на голове Комиссара. И впервые за этот сумасшедший день что-то внутри нее разжалось.

Вернувшись домой, Алина нашла в почте гневное письмо от Волкова. Краткое:-Где отчет за 18:00? Не вижу. Слишком занята снимками для прессы?

Она села писать отчет. Механически. Кирилл молча сидел рядом, глядя на ее изможденное лицо, на синяк, на дрожащие пальцы.

— Какие у вас отношения? — спросил он вдруг, тихо. — С Волковым. Он ведь известен своим взрывным характером, он тебя не обижает?

Алина остановилась. Подняла на него глаза. В них была бездонная усталость и что-то еще... стыд? Страх?

— Нет, не обижает, он просто мой работодатель — прошептала она. — Он грубый и требовательный, с ним бывает тяжело, но он хорошо платит, а Комиссару... нужно лечение. Дорогое. Я.… завишу от него. От этих денег.

Кирилл кивнул, его лицо стало жестким.

— А эти сливы... это не ты, да? — спросил он прямо.

Алина вскинула на него глаза, полные искреннего ужаса.

— Нет! — вырвалось у нее. — Никогда! Я бы не... Я не предатель. И не дура. Я знаю, что он сделает с Комиссаром, если подумает, что это я!

Ее голос дрожал, но в нем была полная убежденность. Кирилл смотрел на нее несколько секунд, потом кивнул.

— Верю. Значит, кто-то другой. Кто-то, кто хочет его сожрать. — Он помолчал. — Держись, Алина. Переживем.

Алина дописала отчет. Отправила. Закрыла ноутбук. Буря в сети бушевала по-прежнему. Волков под подозрением. Она под подозрением у Волкова. Журналисты у ворот. Но рядом был брат. И пес в клинике боролся. И это давало слабую, но надежду. Она не была одна. И пока Кирилл был рядом, она чувствовала себя чуть сильнее. Чуть менее хрупкой перед лицом надвигающегося от Волкова возмездия, которое, она знала, неизбежно последует, даже если она не виновата.