Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 55 – Виктория Кузьмина

Тишина снова повисла, но теперь она была другой. Не неловкой, а тяжелой, наполненной горечью общего предательства. Алина вдруг почувствовала странное облегчение. Она не одна. Есть кто-то, кто тоже стал жертвой материнского эгоизма. Кто понимает.

— Где он? — спросил Кирилл вдруг. — Комиссар? Можно... его увидеть?

— Он в клинике, — ответила Алина, и впервые за долгое время на ее губах дрогнуло что-то, похожее на улыбку. — Завтра поедем. Познакомлю.

Он кивнул, потом его взгляд упал на ее лицо. На страшный синяк, на заживающую рассеченную бровь. Потом перешел на ее руку, на свежий синяк на запястье — след от вчерашних "объятий" Волкова. Его глаза сузились.

— А это что? — спросил он тихо, но с металлом в голосе. — Как получила?

Алина инстинктивно прикрыла руку, отвела взгляд.

— Пустяки. Шторы меняла... Гардина упала. Я... не удержалась, упала со стула.

Кирилл долго смотрел на нее. Его взгляд был не подростковым, а взрослым, оценивающим, не верящим ни слову.

— Гардина, — повторил он медленно. Потом встал, подошел к окну, тронул прочную металлическую гардину. — Серьезная гардина. — Он повернулся к ней. В его глазах горело что-то твердое, защитное. — Слушай, Алина... Если... если кто-то тебя обижает... — Он сделал паузу, выбирая слова. —...Ты скажи. Ладно? Я хоть и не военное училище, но... руки у меня работают. И голова тоже.

Его слова, простые и искренние, обожгли ее сильнее любой мази. Кто-то предложил защиту. Впервые за долгие годы. Не за деньги. Не из жалости. А потому что она — его сестра. Потому что он понял, через что она прошла.

— Ладно, — прошептала Алина, чувствуя, как предательски наворачиваются слезы. Она быстро смахнула их. — Спасибо, Кирилл.

— Киря, — поправил он, и впервые легкая улыбка тронула его губы. — Все меня так зовут. Иди спать, — он кивнул на ее бледное лицо и синяк. — Я тут на полу разложусь, норм. Завтра к твоему псу поедем.

Он достал из рюкзака спальник, начал расстилать его на полу в гостиной, рядом с диваном. Алина пошла в свою комнату, закрыла дверь. Она прислушалась к тихим звукам за дверью — скрип спальника, тихий гул заряжаемого телефона.Присутствие другого человека, не врага, а... союзника? Родни? — было непривычным, но странно успокаивающим.

Она легла, прикрыв глаза. Боль в виске еще пульсировала. Синяки ныли. Волков, бой, долги, больной Комиссар — никуда не делись. Но впервые за долгое время в ее холодной, израненной душе шевельнулось что-то теплое. Хрупкое, как одуванчик на старой фотографии, но настоящее. Завтра она познакомит брата с Комиссаром. И, возможно, в этой странной троице — девушка, ее пес и нежданный брат — найдется капелька силы, чтобы пережить то, что ждет впереди. А пока... пока она слушала, как за стеной дышит чужой, но родной человек, и чувствовала себя чуть-чуть менее одинокой.

Утро началось не с будильника, а с вибрации телефона, не умолкающей ни на секунду. Алина, еще не до конца придя в себя после короткой ночи голова гудела от боли, синяк на скуле пульсировал, уставилась на экран. Десятки уведомлений из рабочих чатов «Волчьей Стаи», личные сообщения от коллег, номера незнакомых СМИ.

Хейт. Настоящий, масштабный, организованный шквал критики и обвинений.

Первая же открытая новость заставила кровь отхлынуть от лица: