Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 51 – Виктория Кузьмина

Пол поплыл. Голова закружилась — от голода, от недосыпа, от эмоциональной бури. Она схватилась за спинку стула, закрыв глаза, делая глубокий, дрожащий вдох."Работать. Как станок..."— эхом прозвучало в голове. Но сейчас это вызывало не только страх, а горькую усталость. Он выжал из нее все, даже ее собственную физиологию против нее самой. И ушел. Оставил ее разбитой, но... с пакетами еды и странным чувством, что правила игры снова изменились.

Алина бросила взгляд на телефон.

Он лежал на кухонном столе. Разблокированный. Он копался. Сердце Алины сжалось. Он зналвсе. Ее нищету, ее долги, ее отчаянную борьбу за Комиссара. Увидел ту фотографию... с одуванчиками. Мысль о том, что он видел еетакой— счастливой, беззащитной — вызвала новый приступ стыда, но и... острую жалость ктойдевочке. Она подошла, взяла телефон. Экран был чист. Никаких сообщений от него. Ни угроз, ни... извинений. Конечно. Только уведомление от банка о поступлении...40 000 рублей."Доплата к окладу".

Она замерла. Это былиееденьги. Те самые, что он украл штрафами. Он... вернул их? Не подарил. Вернул. Почему? Угрызения совести? Расчет? Еще один способ контроля — теперь через благодарность? Она не знала. Но факт оставался фактом: это были деньги для Комиссара.

Она судорожно набрала номер клиники. Голос был тихим, но твердым:

— Здравствуйте. Это Соколова. Комиссар. Я переведу сейчас. Сорок тысяч. Да. Сегодня. Спасибо.

Она положила трубку. Перевела деньги. Все.До копейки. Это было правильно. Это былоединственное, что имело смысл. Деньги ушли, но камень с души не свалился. Остался тот странный осадок от ночи — смесь боли, стыда, и... невольного вопроса: кто этот человек, который может быть таким чудовищем и таким... неожиданным?

Она не стала смотреть в зеркало. Не тронула пакеты. Но и не бросилась стирать его запах с себя. Она стояла посреди своей разгромленной, но вдруг наполненнойегопродуктами квартиры, ощущая холод линолеума под босыми ногами и странное тепло на щеках от стыда и... чего-то еще не названного. За окном светило солнце. До восьми утра оставалосьнесколько часов. Нужно было собраться. Встать. Пойти. Работать. Как станок.

Но мысль о том, как она встретится с ним сегодня взглядом, заставила ее не только сжаться от страха, но и глубже вдохнуть, пытаясь понять этот новый, тревожный виток в их извращенной связи. Его "нежность" оказалась страшнее и запутаннее его ярости.

Алина вошла в «Волчью Стаю», чувствуя себя как преступник, вернувшийся на место преступления. Каждый шаг по гулкому полу отдавался в ее разбитой голове. Она натянула на лоб кепку, опуская голову ниже, но синева, расползшаяся по виску и щеке, была все равно видна. Она молилась, чтобы Волкова еще не было, или чтобы он не замечал её сегодня. Наивная надежда.

Он стоял у окна своего кабинета, спиной к двери, смотря на утренний город. Когда она робко постучала и зашла, он обернулся. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по ней — по кепке, по неестественной бледности, по тому, как она инстинктивно втянула голову в плечи. Он заметил. Заметил сразу. Его глаза сузились, но не со злостью. С чем-то другим… Напряжением? Раздражением на напоминание о вчерашнем позоре?

— Домой.— Голос был резким, но без обычной ярости. Приказ. — До конца недели работаешь оттуда. Отчеты, посты, расписание — в почту к 18:00 каждый день. Без ошибок. Без опозданий с отправкой. Понятно?