Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 46 – Виктория Кузьмина

— Молчи, — приказал он тихо, но так, что мурашки побежали по коже. — Я решаю, что тебе надо. А надо тебе... это... Я ахуеть как хочу слышать как ты стонешь... когда кончаешь.

Он стянул с нее шортики и тонкие трусики одним резким движением. Холодный воздух обжег интимность. Алина зажмурилась, стыд и страх сдавили горло. Но прежде, чем она успела что-то понять, он сполз с кровати, опустился на колени на пол и... склонился между ее ног.

— Нет! — вырвался у нее визгливый крик. Она попыталась сомкнуть бедра, отодвинуться, но его сильные руки мягко, но неумолимо развели их. — Пожалуйста, не надо этого! Это же...

Ее слова утонули в волне невероятного, оглушающего ощущения. Его язык, горячий, влажный и невероятно точный, коснулся самого сокровенного. Не грубо, а с какой-то исследующей, почти трепетной нежностью. Он скользнул по нежной складке, нашел бугорок и начал водить по нему медленными, настойчивыми кругами. Электрический разряд пронзил Алину от макушки до пяток. Она ахнула, выгнулась дугой, не в силах сдержать стон, вырвавшийся из самой глубины. Все ее тело взорвалось чувствами, смесью невероятного стыда и всепоглощающего, дикого удовольствия, которое она никогда не испытывала. Оно смыло боль в лице, страх, отвращение — осталось только это жгучее, пульсирующее блаженство.

— Ммм... — услышала она его довольное ворчание. — Сладкая... — прошептал он, и его зубы нежно прикусили мягкую кожу на внутренней стороне бедра. Потом язык вернулся к своему делу, еще более настойчивый, еще более искусный. Алина кричала в кулак, вгрызаясь в него зубами, чтобы не оглушить соседей. Ее бедра сами собой двигались навстречу его лицу, ища больше этого безумия.

И тут он добавил пальцы. Один, потом два, осторожно вошедшие внутрь нее, навстречу движениям языка. Мир Алины рухнул окончательно. Она потерялась в вихре ощущений, в этом водовороте нежности и власти и невероятного наслаждения. Ее тело вздрогнуло, сжалось, а потом разорвалось на тысячи сверкающих осколков долгим, пронзительным криком, выгибаясь в немом экстазе. Слезы брызнули из глаз — слезы стыда, облегчения и полнейшей капитуляции перед этим нахлынувшим чувством.

Она рухнула на матрас, без сил,дрожащая, как в лихорадке. Дыхание было прерывистым, сердце колотилось где-то в горле. Волков медленно поднялся, его лицо было сосредоточенным, глаза блестели в полумраке комнаты не пьяным безумием, а чем-то другим — удовлетворением? Властью? Непонятной нежностью? Он смотрел на нее, на ее разбитое, заплаканное лицо, на тело, все еще подрагивающее от отголосков оргазма.

Молча, он лег на спину, потянул ее за руку.

— Садись, — приказал он тихо, но не грубо. — На меня. Сегодня... ты управляешь. Делай только так, чтобы тебе было хорошо. Я буду... сдержанным.

Алина, все еще не верящая происходящему, движимая остатками шока и странной, влажной слабостью в теле, послушно забралась на него. Она оседлала его бедра, чувствуя его возбуждение под собой. Ее собственное тело, только что пережившее взрыв, снова отозвалось тупой, глубокой пульсацией. Она начала двигаться медленно, неуверенно, ища положение, угол. Волков не торопил, его руки легли на ее узкие бедра, не направляя, а просто поддерживая. Его взгляд не отрывался от ее лица, от ее полуприкрытых глаз, от капель пота на висках, от разбитой скулы.