Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 37 – Виктория Кузьмина

— Разрешите? — знакомый, спокойный голос прозвучал рядом.

Алина вздрогнула. Перед ней стоял тот самый мужчина в дорогом, неброском костюме. Один. Без спутника. Он улыбался, но глаза оставались ледяными.

— Мы встречались. Помните наше предложение? — Он сел напротив без приглашения. — У вас появилось время подумать? Ситуация, как я понимаю, — его взгляд скользнул по ее усталому лицу, по ноутбуку с начатым письмом, — стала еще... острее. Собаке хуже? Новые расходы? О, Питер? — Он произнес последнее слово с легкой насмешкой. — Красивый город. Дорогой. Особенно с больным животным. Я предлагаю вам пятьсот тысяч... они могли бы решить многое. Или больше. Нам нужна информация о Волкове перед боем. Его реальное физическое состояние после травмы. Его тактика. Его слабые места. Его связи со спонсорами... Детали. Мы платим щедро. И анонимно.

Искушение было чудовищным. 500 тысяч. Они закрыли бы все расходы Комиссара, дали шанс на лечение почек, она смогла бы оплатить калиннику и наблюдение тут в Москве, чтобы его лечили пока она на практике… осталось бы на билет в Питер... Алина посмотрела на экран, на начатое письмо о достоинстве, о гуманизме, о Чехове. На фотографию отца и Комиссара-щенка на рабочем столе ноутбука.

К ним подошел бариста и поставил стакан с кофе. Видимо она так сосредоточилась, что не услышала — что он готов. Сейчас это было уже не важно.

— Нет, — сказала она тихо, но четко. Голос не дрожал. — Я не предам. Даже его. Уйдите, пожалуйста.

Мужчина покачал головой, разочарованно щелкнул языком.

— Наивность — роскошь, которую вы не можете себе позволить, Алина Сергеевна. Жаль. Но мы... — Он не закончил. Надрывная вибрация телефона Алины разрезала воздух. На экране горело: ВОЛКОВ.

Мужчина в костюме уловил ее панический взгляд на экран. Улыбнулсятонко, как хирург, видящий уязвимое место.

— Кажется, ваш "работодатель" требует отчета. Удачи. Надеюсь, она вам еще пригодится. Вот возьмите визитку. Я дам вам последний шанс. — Он встал и растворился так же незаметно, как появился. Алина посмотрела на визитку как на змею и схватив смяла выбросив в урну.

Сглотнув ком страха и поднесла дрожащий телефон к уху.

— Алло?

— Где ты, Соколова?— Голос Волкова был тихим, ровным, как лезвие по льду. Ни капли эмоций. От этого стало еще страшнее.

— Я... я в кафе, Артем Сергеевич. Заканчиваю срочное дело по учебе... — начала она, чувствуя, как предательская дрожь пробирается в голос.

— В кафе.— Он повторил ее слова, и в них прозвучала смертельная опасность. — И какого черта ты делаешь в кафе в восемь вечера, когда ячеткоприказал тебе быть на работе кпяти? Где твой мозг? Выпал вместе с совестью и памятью?

Ледяная волна накрыла ее с головой. Пять часов. Приказ Волкова. Она забыла. Совсем забыла в хаосе новостей о Комиссаре, в эйфории от разговора с руководителем, в попытке написать это письмо... Ужас парализовал. Она видела его лицо — бледное от ярости, глаза — узкие щели льда, сжатую челюсть.

— Артем Сергеевич, простите! Я... у меня... Комиссар... анализы пришли ужасные, почки... — начала она лепетать, понимая бесполезность оправданий.

— МЕНЯ НЕ ИНТЕРЕСУЕТ ТВОЯ ДВОРНЯГА!— Его крик в трубке был таким громким, что люди за соседними столиками обернулись. — Ты слышишь?! Меня не интересует твое дерьмо! Ты должна была быть здесь! Точка! Ты нарушила уговор. Ты посмела проигнорировать меня. Считай, твои "бонусные" сто тысяч — испарились. Они мне понадобятся на нового ассистента, потому что ты... — он сделал паузу, и в ней повис ледяной приговор, —...уволена. Сейчас. Сию секунду. Приезжай, забери свои жалкие вещи и исчезни с моих глаз. И если ты появишься в "Волчьей Стае" после сегодняшнего, ты пожалеешь. Глубоко. И твоя собака тоже.