Онлайн книга «Жестокий. Моя по контракту»
|
Каждое слово било по больным местам. Алина сжала телефон до хруста в костяшках. — Я знаю! Простите! Но... это последний шанс! Руководитель не перенесет! Если я не приду... — она чуть не сказала «меня выгонят», но вовремя остановилась. —...диплом не допустят к защите. Это... это моя учеба, Артем Сергеевич. Моё будущее. Он засмеялся. Коротко, грубо, без тени юмора. — Специальность? Учительница-шлюха? Нахрена тебе это? Ты можешь сниматься в фильмах для взрослых, опыт у тебя есть. Смешно. Ладно. — Он выдохнул, и в выдохе слышалось глухое раздражение. — Иди. Но запомни: каждую минуту твоего отсутствия я буду считать как прогул. И вычту из твоих «бонусных» ста тысяч. И если завтра к пяти вечера ты не будешь здесь, готовая ко всему... — Он не договорил. Щелчок был красноречивее любых слов. Алина проглотила ком в горле пытаясь не заплакать… Неужели ему нравится унижать её… * * * Кабинет Андрея Петровича пахло старыми книгами, пылью и крепким кофе. Алина вошла, чувствуя себя выжатым лимоном, ожидая разгрома. Она почти не спала, готовясь, перечитывая свои черновики при тусклом свете на кухне, пока Волков не звонил с очередным саркастическим напоминанием о «сто тысячах за прогул». — Садитесь, Соколова, — буркнул Андрей Петрович, не глядя, листая ее распечатку. — Начнем с введения. Глава о «маленьком человеке» у Чехова как сосуде достоинства... — он пробормотал, водя пальцем по тексту. — Хм. Неплохая метафора. Довольно свежо для студенческойработы. Алина замерла. Похвала? От Андрея Петровича? Они погрузились в текст. Глава за главой. Цитата за цитатой. Анализ за анализом. Андрей Петрович щелкал вопросами, как пулеметными очередями, тыкал пальцем в сомнительные формулировки, заставлял аргументировать каждую мысль. Алина отвечала, сначала робко, потом все увереннее. Странно, но именно ад последних недель, ее собственная жертвенность ради Комиссара, ее унижения, придали ее анализу какую-то неожиданную глубину и пронзительность. Она говорила о смирении и бунте, о незаметном героизме и достоинстве в унижении — и говорила так, как будто прожила это на своей шкуре. К трем часам дня Андрей Петрович откинулся в кресле, снял очки, протер переносицу. На его обычно суровом лице появилось что-то вроде... удовлетворения? — Ну что ж, Соколова, — сказал он неожиданно мягко. — Признаюсь, я ожидал худшего. Учитывая что вы устроились не по специальности и даже не близко к ней. — Он пренебрежительно махнул рукой. — Но работа... Работа крепкая. Очень. Мало ошибок. Структура логична, анализ глубокий, аргументация железная. Особенно в главе о трансформации образа от ранних рассказов к зрелому Чехову. Вы уловили эту эволюцию от насмешки к трагической глубине. Молодец. Алина почувствовала, как тепло разливается по груди. Слезы благодарности и невероятного облегчения навернулись на глаза. Она их смахнула. — Спасибо, Андрей Петрович. — Не за что благодарить. Вы проделали работу. Серьезную. — Он помолчал, разглядывая ее — уставшую, с синяками под глазами, но с неожиданным огоньком в карих глазах. — И знаете что? Вы — одна из самых достойных кандидатур в этом году. Именно поэтому я хочу предложить вам побороться за нечто исключительное. Алина насторожилась. — В Санкт-Петербурге, — продолжил Андрей Петрович, — есть старинная Академия с уникальной гуманитарной программой. «Дети свет культуры». Они берут на преддипломную практику одного студента со всей страны. Всего одного! Место престижнейшее, конкурс дикий. Практика длится полгода, с возможностью последующего трудоустройства. Житье в общежитии, стипендия приличная. Это единственное учебное заведение позволяющее окончить практику раньше при условии блестяще проведенных уроков. Я учился и проходил практику там сам. Это настоящий храм знаний! Это шанс... —он посмотрел на нее пристально, —...выйти на совершенно другой уровень. Убежать от этого московского... — он снова неопределенно махнул рукой, —...хаоса. Я готов дать вам рекомендацию. Самую сильную. Но бороться придется вам. Написать мотивационное письмо, пройти собеседование, доказать, что вы — лучшая. Что скажете? |