Книга Пепел на моих крыльях, страница 35 – Рина Белая

Но она не принадлежала храму Воды.

Драконы этой стихии были едва ли не самыми безобидными среди всех. Они выпускали обжигающий пар или стремительные потоки воды, способные с легкостью сбить с ног, но их дыхание не извергало первозданного пламени, способного испепелить все на своем пути.

Эта драконица была чем-то другим.

Всю ночь он преследовал ее, едва улавливая внизу слабое сияние жемчужной чешуи. Он был голоден и измотан: каждая мышца в крыльях горела от беспрерывных взмахов. Однако страх, что драконица уйдет, стоит ему отвлечься на охоту или отдых, не позволял ему остановиться даже на мгновение.

Наконец, с первыми лучами рассветного солнца он увидел, как она выходит на пустынный берег. Возможно, она устала скрываться в морской глубине, а может, ее раны не позволяли продолжать бегство. В любом случае, он не мог упустить этот шанс.

Взмахнув уставшими крыльями, он спикировал вниз, взметнув в воздух взвесь морских брызг и песка. Ударив лапами о влажный прибрежный грунт, он встал между ней и океаном, надежно отрезая ей путь к спасению.

Перед его глазами предстала печальная картина: правая сторона драконицы была вся покрытаранами, некоторые уже успели почернеть от запекшейся крови. Ее дыхание было тяжелым, движения — скованными. Он видел ее страх. Видел боль.

И вспоминал, насколько жесток был минувшей ночью.

Она напала первой. Ударила хвостом. Он уже испытал на себе остроту этих шипов и знал, насколько опасны они были. Они с легкостью могли вспороть его шкуру. Поэтому он отступал, уворачивался, не давая ей попасть по себе.

Он заметил, что драконица быстро теряла силы. Каждый ее удар становился слабее. Дыхание сбивалось, лапы дрожали от напряжения. Более того, при атаке она совершенно не использовала правое крыло.

И тогда он понял — он травмировал ее сильнее, чем думал.

Очень скоро она ослабла настолько, что была неспособна продолжать бой — слишком болезненными казались ее раны, слишком тяжелым было дыхание. Тем не менее, она все еще пыталась сохранить хотя бы видимость сопротивления, напрягая мышцы, будто готовясь к новой атаке. Но нападения так и не последовало.

Тогда он потянулся к ней через общую для драконов форму общения. Обычно это был естественный процесс — сознание к сознанию, словно переплетение незримых нитей, через которые можно передавать мысли, ощущения или даже чувства. Но стоило ему нащупать эту ментальную тропу, как вспыхнула яркая, почти ослепительная волна энергии. Белая драконица словно выжгла любую возможность контакта.

Он едва заметно пошатнулся, ощущая в глубине сознания болезненный резонанс — глухой, обжигающий, неприятный. Будто он попытался коснуться раскаленного металла, не зная, насколько он горяч.

Это было… Неожиданно.

За всю свою долгую жизнь он ни разу не сталкивался с подобным.

Оборвать связь, прервать ее намеренно, отказавшись от контакта, — да, это случалось. И довольно часто. Некоторые драконы просто закрывались, делая свой разум неприступным. Другие могли оттолкнуть чужие мысли, разорвав нити ментального общения. Это было естественно.

Но выжечь ментальные нити?

Нет. Такого не делал ни один дракон. И этому было простое объяснение. Это не было магическим умением, которое можно освоить. Это было нечто другое…

Связь между разумами была тонкой, сложной материей, требующей равновесия. Даже разорванные нити можно было восстановить. Но то, что сделала она, не поддавалось ни логике, ни пониманию.