Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 51 – Рина Белая

Но ужаснее всего были его глаза. Голубые, холодные, они сверкали, как осколки льда на солнце. Сейчас их свет был безжалостным.

«Ты ранена», — прозвучал в моей голове его голос.

Это пустяк. Я в порядке, — подумала я, отворачивая плечо, будто стараясь скрыть рану от его взгляда.

«Раз в порядке, тогда идем».

Но… я не могу вернуться без добычи! — мысль вспыхнула ярко, почти с вызовом. — Отсутствие еды сделает нас слабыми. А Сатая слабости не прощает.

«А кто сказал, что мы возвращаемся?»

От этих слов внутри все вспыхнуло, разливаясь огнем предвкушения.

* * *

Мы скользили по белоснежной буре, словно две тени.

Впереди, одиноким силуэтом на снегу, показался зверь — крупный, покрытый густой шкурой. Он копался в насте, выкапывая ледяной гриб. Эти полупрозрачные наросты иногда пробивались сквозь толщу льда и тянулись к свету, мерцая бледным голубым сиянием.

Хищный азарт вспыхнул во мне.

Зверь был один. Идеальная цель.

Он почуял нас. Вскинул голову — и рванул прочь, взрывая наст мощными лапами, вооруженными широкими когтями-«штыками». Он будто врубался в лед, вырывал куски и отталкивался от них, превращая каждый прыжок во взрыв осколков.

Я выпустила когти и резко сменила траекторию, уходя от одного из обломков, и понеслась вперед,словно рожденная самой бурей.

По другую сторону — Белый бог в своей боевой ипостаси. Он словно отражал каждое мое движение — был тенью, но более совершенной и величественной.

Мы вдвоем сжимали кольцо. Зверь метнулся в сторону — и я рванула за ним. Он попытался вырваться в другую — и там уже стоял белый кот. Мы двигались в унисон, как хищная пара, ведомая единой целью.

И в этой игре на инстинктах я вдруг ощутила странное: он не ломал мой бег, не заставлял следовать за ним, как за ведущим. Напротив — каждый мой рывок, каждый поворот, каждое движение когтей находили в нем отклик. Он словно был продолжением моих мыслей.

Я резко изменила траекторию — белый кот бросился вперед. Я нырнула сбоку, задевая добычу когтями, сбивая ее с равновесия. Его мощные челюсти сомкнулись на горле, а мои когти вонзились в бок, вспарывая брюшину. Одно мгновение — и все стихло.

Мы замерли над добычей. Лед окрашивался алым, дыхание вырывалось облаками пара, а в глазах сверкал одинаковый огонь. На секунду я забыла, кто он. Забыла, кто я. Не было статуса, не было разницы — только единый ритм дыхания и взгляд, острый, хищный, полный дикого торжества.

Слишком прямой. Слишком открытый. Я смотрела на него так, как низшей смотреть не позволено.

Осознание ударило сильнее бури. Я опустила глаза и отступила, всем своим видом признавая его власть надо мной.

Его взгляд стал холодным, пронзительным, бездонным.

Сила и равенство остались там, в беге и в крови добычи. Здесь же, в тишине после, мы снова стали Белым богом и низшей.

От туши поднимался пар — густой, вязкий, пахнущий свежей кровью и жизнью, которая только что угасла. Голод скручивал нутро, поднимался к горлу металлическим привкусом. Желудок сжимался в судороге, но я заставила себя отступить. Закон всегда стоял выше голода. Низшим не позволено делить трапезу с высшими — это знание жило во мне, как дыхание, как память, как сама кровь.

Мне оставалось только ждать, пока он насытится и уйдет.

Но он не стал есть. Острые клыки легко вошли в плоть, отделяя несколько крупных кусков. Теплый пар поднимался над свежим мясом, таял в морозном воздухе, смешиваясь с белой пеленой вьюги. Он работал спокойно, неторопливо. Я стояла и наблюдая, как он разделывает добычу, и только тогда поняла, что происходит. Он не для себя. Он готовит еду для нее — для Высшей.