Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 52 – Рина Белая

Он схватил мясо и, не оглядываясь, направился к пещере. Бросив последний взгляд на тушу, я сжала зубы и пошла следом.

Когда он исчез в темноте пещеры, я остановилась у самого входа. Ветер бросал в лицо снег, тонкие ледяные иглы били по коже. Я стояла и не знала, что делать дальше. Если он решит сменить ипостась, надеть человеческие одежды — мне нельзя быть рядом. Этому нас никто не учил. Хранительница жизни никогда не рассказывала, как низшим вести себя в присутствии высшего, когда тот меняет облик. Таких ситуаций просто не бывает.

Я осталась у входа, стараясь не смотреть вглубь. Снаружи было холодно, а внутри пещеры царили покой и тишина. Мне казалось, я слышу движение ткани, мягкий шорох и голоса — спокойные, приглушенные.

Я не должна была слушать, но слова сами просачивались в сознание, будто воздух передавал их мне. Она говорила, что не может превращаться в зверя… Слишком много боли осталось в ее памяти, слишком остры воспоминания о пленении, слишком глубоки следы, оставленные страхом.

А если она не может принять звериный облик, значит, не может и есть сырое мясо — человеческое тело не принимает кровь и плоть в первозданном виде.

Я опустила взгляд в снег, пытаясь найти выход. Мысль вспыхнула внезапно, как искра: кожаная торба. В ней ведь что-то было. Я вспомнила глухой деревянный стук, когда сумка коснулась камня. Что бы там ни лежало — это могло пригодиться.

Осторожно, почти бесшумно, я вошла в пещеру. Две фигуры сидели у стены: Высшая— укутанная в мех, бледная, неподвижная; и он — рядом, все такой же холодный, как сама зима. Я старалась не смотреть на них: любой взгляд мог показаться дерзостью.

Скользнув вдоль стены, я добралась до торбы и когтем приподняла край. В полутьме мелькнули знакомые очертания — гладкие, округлые, вырезанные из дерева. Мои фигурки. Я застыла, не в силах поверить. Он взял их с собой. Зачем? Это ведь был просто мусор — остатки мыслей, застывших в дереве. Почему они здесь, среди скал, рядом с ним?

Я отбросила лишние мысли, проглотив удивление. Сейчас не время. Сейчас я знала лишь одно: у нас есть дерево, когти и желание быть полезной. Все, что нужно, чтобы развести огонь.

Я вывалила содержимое торбы прямо на камень. Когти прошлись по дереву — один резкий удар, второй. Фигурки трескались, распадаясь на щепки. Запах свежей стружки смешался с сыростью камня.

Я сгребла щепки в кучу, ударила когтем о камень. Искра вспыхнула и погасла. Еще раз — ярче. Еще. Вскоре пламя дрогнуло и схватилось за дерево. В темноте пещеры вспыхнул маленький живой свет. Огонь зашипел, отбрасывая оранжевые блики по стенам.

Я отступила, давая пламени место дышать, и отошла в тень, туда, где стены сходились в узкий каменный угол. Тьма казалась безопасной — привычной. Я сменила ипостась, облачилась в одежду и затаилась. Пусть готовят мясо, пусть все идет, как должно.

Белый Бог подошел к костру. Отблески пламени легли на его лицо, вырезая в свете безупречные линии. Он не спешил — дождался, пока дерево прогорит — пока жар станет ровным, глубоким, без огня, только с дыханием углей. И осторожно, размеренно разложил куски мяса. В пещере тут же разлился запах крови, жира и дыма. Он следил за жаром, и когда пламя становилось слишком сильным, в пещеру врывался порыв ледяного ветра. Снег ложился на угли, таял, шипел, превращаясь в тонкие струйки пара.