Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 95 – Барбара Мертц

Сигнал пришёл раньше, чем он ожидал. Отбросив осторожность, он побежал к лестнице. Он знал, что она собирается сделать. Возможно, это было частью её работы, но он не мог позволить ей сделать это – даже для него.

Они находились в комнате напротив подножия лестницы. Мужчина прижался ухом к хлипкой дверной панели, ошибочно полагая, что ожидает своей очереди. Он был слишком увлечён, чтобы услышать топот босых ног, пока не стало слишком поздно. Выпрямившись, он потянулся за ножом на поясе и открыл рот, пытаясь выкрикнуть предупреждение. Рамзес заткнул ему рот, и мужчина рухнул на дверь, распахнув её. Рамзес оттолкнул локтем безжизненное тело и вошёл.

Он не осознавал, насколько зол, пока второй мужчина не растянулся на полу у его ног. Потирая ушибленные руки, он наблюдал, как Лейла поправила одежду и села.

– Дурак, – огрызнулась она. – Почему ты не ушёл?

– Сначала ты. Они поймут, что это ты меня освободила.

Она обругала его. Он громко рассмеялся, охваченный опасной эйфорией, наступающей после победного боя, и, когда она бросилась к дверям, обнял её и поцеловал.

– Дурак, – прошептала она ему в губы. – Ты должен поторопиться! Они скоро придут, чтобы перевезти тебя в другое место. Если бы ты знал, что они для тебя задумали, ты бы не задерживался.

– Где он?

– Я покажу тебе, но не думай, что останусь, чтобы помочь тебе. Судьба, уготованная предателям, меня не устроит.

Мужчина у двери зашевелился. Связывать его не было времени. Рамзес перевернул его и ударил ещё раз.

Лейла поднялась по лестнице. И тут же вернулась, в тёмном плаще и с неплотно завязанным свёртком. Должно быть, она собрала вещи, готовясь к побегу, прежде чем освободить узника. Женщина со многими талантами, подумал Рамзес.

Жестом приказав ему следовать за ней, она побежала в заднюю часть дома и отворила дверь, ведущую во двор, обнесённый стеной.

– Он там, – указала она на сарай у дальней стены. –Ма’ас салама^[146], господин. Не обмани меня с оплатой.

Лунный свет на мгновение озарил её, а затем она исчезла, оставив ворота, через которые сбежала, приоткрытыми. Рамзес направился к сараю, стараясь избегать мягкого мусора, усеивающего египетские дворы. Камешки впивались в подошвы его ног. Эйфория проходила, и он начинал сомневаться в правильности своего решения. Пока что ему везло, но долгие часы заточения взяли своё, и этот последний удар был ошибкой. Он слишком опьянел от глупого героизма, чтобы в тот момент что-либо почувствовать, но правая рука адски болела, и он не мог согнуть пальцы. Если дверь сарая заперта, ему придётся позвать на помощь, прежде чем стража очнётся и бросится искать его.

Дверь не была заперта или заколочена. Как только она открылась, он понял, почему.

С Давидом обошлись не так бережно. Должно быть, его просто швырнули на землю и оставили лежать так, как он упал, потому что голова была согнута под неестественным углом, а ноги вывернуты. Между его телом и твёрдым земляным полом, усыпанным слоями помёта животных, не лежала даже куча прелой соломы. На верёвку, правда, не поскупились, и грязный кляп закрывал не только рот, но и нос.

Неподалёку стояла лампа. На этом наверняка настоял охранник.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и, должно быть, дремал, потому что отреагировал медленно. Когда он встал, у Рамзеса скрутило живот. Мужчина был такого же роста, как он сам, и вдвое шире. Его живот выдавался вперёд подгалабеей, но не весь вес приходился на жир. И у него был нож.