Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 94 – Барбара Мертц

Женщина быстро проскользнула в комнату и закрыла дверь. Лампа, которую она несла, была тусклой и мерцающей – всего лишь клочок тряпки, плававший в масле – но после темноты свет чуть не ослепил его. Она поставила лампу на стол и села рядом с ним на кровать. На этот раз в её волосах красовались красные розы, а на запястьях сияло серебро.

– Я принесла тебе воды, – тихо сказала она. – Но дай мне слово, что не будешь кричать, если я вытащу кляп. Тебя не услышат за стенами, но меня накажут, если узнают, что я сюда пришла.

Она дождалась его кивка, прежде чем разрезать ткань ножом, вынутым из-за пояса. Облегчение было огромным, но горло у него пересохло, и он не мог говорить, пока она не подняла его голову и не влила ему в губы воду из глиняной кружки.

– Спасибо, – выдохнул он.

– Англичанин никогда не забывает о манерах! – Её полные губы изогнулись в сардонической улыбке. Она снова поднесла чашку к его губам, а затем опустила его голову на матрас.

– Теперь, когда ты разрезала ткань, ты не сможешь вернуть кляп на место, – тихо сказал он. – Они тебя обвинят? Я не хочу…

Её унизанная перстнями рука оставила болезненную дорожку на его лице. Он ошеломлённо покачал головой.

– Извини. Я просто хотел...

– Помолчи! – Она наклонилась к нему и обхватила его лицо ладонями. Это была не ласка; кончики её пальцев впились в его ноющие виски. – Не обращай на меня внимания. Почему ты был настолько глуп, что позволил им себя поймать? Я же пыталась тебя предупредить.

– Пыталась?

Она отпустила его голову и подняла руку. Он приготовился к новой пощёчине. Вместо этого она медленно провела кончиком пальца по его губам.

– Знаешь, что привело меня сюда? – спросила она.

Ему пришло в голову несколько вариантов, но было бы неразумно упоминать ни один из них. Он ответил, тщательно подбирая слова:

– Нежность вашего сердца, леди.

Она издала тихий звук, похожий на приглушённый смех.

– Эта причина сгодится не меньше любой другой.

Она потянулась за ножом и освободила его серией быстрых взмахов. С такой же ловкостью она расшнуровала его ботинки и стянула их. Онемев от долгого уединения – и от полного изумления – он позволил ей растирать ему руки и ноги, пока не почувствовал покалывание, означавшее восстановление кровообращения.

– Подожди в дверях, – прошептала она. – Когда услышишь, как я зову тебя: «Любимый», – посчитай до десяти, а затем спускайся прямо по лестнице. Там двое мужчин; тебе придётся разобраться с одним из них. Думаю, это не составит труда. После этого иди прямо за дверь. Не останавливайся и не оборачивайся.

– Мой друг, – пробормотал Рамзес. – Он здесь?

Она помедлила, а затем кивнула.

– Не трать время на его поиски, это слишком опасно. Иди и приведи помощь.

– Но ты...

– Когда ты вернёшься, меня уже не будет.Иншаллах^[145]. – Она добавила с лёгкой улыбкой: – Ты у меня в долгу, молодой господин. Когда я позову тебя, чтобы расплатиться, ты придёшь?

– Да.

Её губы нашли его рот. Он ответил на это с пылом, который не был целиком продиктован благодарностью, но когда он обнял её за плечи, она вывернулась и встала.

– В другой раз, – сказала она. –Иншаллах. Пора идти.

Она задула лампу и осторожно приоткрыла дверь. Он бесшумно, в одних носках, последовал за ней. К тому времени, как он добрался до двери, она уже ушла вперёд, по коридору, слабо освещённому лишь снизу. Дом был довольно просторным; он увидел три закрытых двери и цокольный этаж. Он подождал, пока она спустится по лестнице, прежде чем проверить другие двери. Ни одна из них не была заперта. Ни одна из комнат не была занята. Узкий пролёт лестницы, едва ли шире приставной, вёл к проёму, сквозь который он видел сияние звёздного света. Не было смысла туда смотреть – лестница явно вела на открытую крышу.