Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 71 – Барбара Мертц

– Наш, – поправила Нефрет. – Ты в Совете директоров, равно как Рамзес, Давид и тётя Амелия.

– Боже правый! – воскликнул Эмерсон. – Этот факт, похоже, вылетел у меня из головы. Или дело в том, что Совет директоров одобрил именно эту покупку? Боже мой, я явно старею и теряю память.

– Довольно, Эмерсон, – резко прервала я.

Эмерсон, возможно, проигнорировал бы моё предложение, поскольку действительно был в ярости. Его остановил вид лица Нефрет. Округлый подбородок девушки дрожал, а глаза блестели от слёз. Когда одна хрустальная капля вынырнула из васильково-синих глубин и скатилась по щеке, Эмерсон взревел:

– Прекрати немедленно, Нефрет! Ты пользуешься несправедливым преимуществом, чёрт тебя побери!

Дрожащие губы Нефрет изогнулись в широкой улыбке облегчения. Никто не обращает внимания на крики Эмерсона. Она присела на подлокотник его кресла и взъерошила моему мужу волосы:

– Профессор, дорогой, вы позволили мне основать Фонд, когда я получила деньги – более того, вы даже поощряли эту идею – но ни разу не взяли ни пенса и не позволили никому из членов семьи сделать то же самое. Это меня глубоко ранило, хотя, конечно, я никогда не жаловалась.

– Тебе лучше сдаться, отец, – сказал Рамзес. – Если ты не сдашься, она снова расплачется.

– Хм-м, – промычал Эмерсон. – Вижу, она уже обошла вас с Давидом. Если я правильно помню, любые крупные расходы требуют согласия простого большинства членов Совета. Вы трое – большинство. Амелия, какого чёрта ты не указала мне на это, когда составлялись документы?

– Я тоже об этом не подумала, – призналась я. Я всегда считала его отказ принять финансовую помощь от Нефрет абсурдным – очередным проявлением мужской гордыни. Почему бы ей не распоряжаться своимиденьгами по своемуусмотрению? И кто мог быть более достойным получателем, чем величайший египтолог нашего времени, да и любого другого – Рэдклифф Эмерсон, если быть точным?

Я тактично вернула внимание Эмерсона к папирусу.

– Это один из лучших, которые я когда-либо видела, – сказала я. – Достойное приобретение для Фонда. Ведь если бы вы его не приобрели – незаконно, полагаю? – он был бы продан частному коллекционеру и потерян для науки. Эмерсон, не вздумай рассуждать о несправедливости приобретения у перекупщиков, мы все слышали эту лекцию тысячу раз. В данном случае такие действия были необходимы. Полагаю, ты понимаешь скрытые последствия этого открытия?

Эмерсон злобно посмотрел на меня. Я была рада, что мой вопрос отвлёк его внимание от детей.

– Ты считаешь меня глупцом, Пибоди? Конечно, понимаю. Однако не позволю тебе тратить время на пустые домыслы, пока мы не выясним факты. Прошу тебя, позволь мне провести этот допрос. Повторяю: откуда вы это взяли?

Его ледяной взгляд скользнул по трём молодым людям. Улыбка Нефрет померкла; Давид вздрогнул; и оба с надеждой посмотрели на Рамзеса, который, как я и ожидала, был не прочь поговорить.

– От Юсуфа Махмуда из Каира. Мы с Давидом были…

– Невозможно, – перебил Эмерсон. – Юсуф Махмуд торгует подделками и второсортными древностями. Как он мог заполучить что-то подобное?

– Это уместный вопрос, – ответил Рамзес. – Отец, если ты позволишь закончить рассказ, не прерывая меня…

Эмерсон скрестил руки на груди.

– Это касается и тебя, Пибоди. Продолжай, Рамзес.