Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 50 – Барбара Мертц

Лицо Нефрет вытянулось. Людям, сообщающим то, что они считают новым и поразительным, нравится, когда их воспринимают с возгласами изумления и восхищения. Это естественное человеческое чувство, и я пожалела, что испортила впечатление.

– Неудивительно, что ты о них не знаешь, – объяснила я. – Мало кто знает. Большинство, к сожалению, просуществовали недолго. Этот издание для меня ново, хотя то же название – «Аль-Фатах»^[90]– носил журнал, издававшийся несколько лет назад.

– Пф, – фыркнул Эмерсон, просматривавший первую страницу. – Риторика не очень-то революционная. «Вуаль – это не болезнь, которая нас сдерживает. Это, скорее, причина нашего счастья». Чушь!

– Нельзя достичь вершины горы одним прыжком, Эмерсон. Серия маленьких шагов может... э-э, ну, ты понял, о чём я.

– Вполне, – коротко ответил Эмерсон.

Я посчитала нужным сменить тему разговора.

– Откуда эта газета взялась у Фатимы, Нефрет?

– Её роздали Фатиме и другим ученикам на уроке чтения, – объяснила Нефрет. – А ты знаешь, тётя Амелия, что она посещала занятия каждый вечер, после того как завершала свою работу?

– Нет, – призналась я. – Стыдно признаться, но я не знала. Мне следовало бы поинтересоваться. Где проходят занятия, в какой-нибудь миссии?

– Их проводит мадам Хашим, сирийская дама – богатая вдова, действующая из соображений чистой благотворительности и желания улучшить судьбу женщин.

– Я хотела бы с ней встретиться.

– Правда? – выпалила Нефрет. – Фатима боялась спрашивать, она просто благоговеет перед тобой, но я знаю, что она была бы рада, если бы мы посетили одно из занятий.

– Боюсь, времени до отъезда не будет. Ты ведь помнишь, что сегодня наш последний вечер в Каире, и я пригласила Резерфордов отужинать с нами. Я постараюсь навестить эту даму, когда в следующий раз буду в городе – ведь тебе известно, что я всячески поддерживаю подобные начинания. Грамотность – первый шаг к эмансипации, и я слышала о других дамах, которые проводят такие скромные частные уроки без поощрения и без государственной поддержки. Они освещают…

– Ты опять читаешь лекции, Пибоди, – перебил муж.

– Тогда ты не против, если я пойду с Фатимой сегодня вечером? – спросила Нефрет. – Я хотела бы подбодрить её и узнать, как проходят занятия.

– Полагаю, всё будет в порядке. Эмерсон, как по-твоему?

– Конечно, – согласился Эмерсон. – Более того, я продемонстрирую свою поддержку делу эмансипации, сопровождая Нефрет.

Я прекрасно знала, что задумал Эмерсон. Он терпеть не может как официальные званые обеды, так и Резерфордов. Последовавшая дискуссия сопровождалась довольно громкими криками (со стороны Эмерсона), и я настояла на том, чтобы мы удалились в гостиную, где Нефрет уладила вопрос, усевшись на подлокотник кресла Эмерсона и обняв его за шею.

– Профессор, дорогой, очень мило с вашей стороны предложить это, но ваше присутствие только смутит всех. Занятия только для женщин; ученицы онемеют от благоговения перед Отцом Проклятий, и мадам придётся надеть вуаль.

Эмерсон что-то неразборчиво пробурчал.

– Тебе лучше послать слугу к мадам с сообщением о своём визите, Нефрет, – заметила я. – Просто из вежливости.

Из коллекции писем B:

Я сообщила Рамзесу и Давиду, куда направляюсь. В данном случае это было излишним, но я стараюсь соблюдать наше соглашение, чтобыу нихне появилось повода уклониться от него. Рамзес начинает нервничать, как старая незамужняя тётушка; он пытался убедить меня отказаться от этой затеи, а когда я посмеялась над ним, он заявил, что они с Давидом пойдут со мной. Право же, мужчины бывают такими несносными! Я думала, что из-за Рамзеса и профессора мы никогда не выберемся.