Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 48 – Барбара Мертц

– Когда ты расскажешь профессору и тёте Амелии? – обеспокоенно спросил он. – Строго говоря, папирус – собственность Ведомства, а они – члены Совета. И придут в ярость, когда узнают, что мы скрыли его от них.

– Но ведь и они что-то от нас скрывают, не так ли? – Рамзес несколько отстал, чтобы насладиться видом Нефрет. Она утверждала, что нервничает, когда онпорой таким образом смотрит на неё – словно на образец под микроскопом, по её словам. Она бы нервничала ещё больше, если бы знала,почемуон так смотрит. С любого ракурса и во всех деталях девушка была прекрасна – наклон головы под этой нелепой шляпой, локоны, ниспадающие на шею, узкие ровные плечики, изящная талия, округлые бёдра и… Господи всемогущий, с каждым днём становится всё хуже, подумал он с отвращением и заставил себя прислушаться к Давиду.

– Мне неловко их обманывать. Я им так многим обязан…

– Перестань чувствовать себя виноватым, – оборвал Рамзес. – Они всё равно обвинят меня, как всегда. Давайте ничего не будем говорить, пока не уедем из Каира. Отец устроит чёртову драку с Масперо за то, что тот не смог прикрыть чёрный рынок древностей, а матушка схватит зонтик и отправится искать Юсуфа Махмуда.

– Ты ведь его не искал, да? – спросила Нефрет.

– Не как Али-Крыса, нет. Мы решили, что этому обаятельному персонажу будет полезно на время затаиться.

Нефрет отстранилась от Давида и повернулась к Рамзесу.

– Не как Али? А тогда кто же? Чёрт возьми, Рамзес, ты дал мне слово!

– Я его не нарушил. Но ты прекрасно знаешь, что единственный шанс узнать происхождение папируса – начать с Юсуфа Махмуда.

– Перестань её дразнить, Рамзес, – улыбнулся Давид. Он взял Нефрет за руку. – Честно говоря, вы оба способны свести с ума любого здравомыслящего человека. Кричите друг на друга в общественном месте!

– Я не кричала, – угрюмо возразила Нефрет. Она позволила ему себя вести. – Рамзес и святого выведет из себя. А я не святая. Что вы задумали?

– Пытаемся купить древности, – объяснил Давид. – Рамзес – очень богатый и очень глупый турист, а я – его верныйдрагоман.

– Турист... – повторила Нефрет. Она снова остановилась и резко обернулась, так резко, что Рамзесу пришлось отскочить назад, чтобы не столкнуться с ней. Она погрозила ему пальцем чуть не перед самым носом. – Не тот ли это дурацки выглядевший англичанин с соломенными волосами, который пожирал меня глазами сквозь монокль и говорил…

– Ей-Богу, чертовски красивая девица, – согласился Рамзес, растягивая слова с нарочитой интонацией дурацки выглядевшего англичанина.

Нефрет покачала головой, но не смогла сдержать улыбки.

– Что ты узнал?

– Что не слишком щепетильный турист с кучей денег может найти любые древности, какие только пожелает. Однако нам не предложили ничего подобного папирусу, хотя я презрительно усмехался, что бы мне ни демонстрировали, и продолжал требовать лучшего. Юсуф Махмуд так и не показался. Обычно он один из первых, кто наживается на доверчивых туристах.

– Они убили его, – выдохнула Нефрет.

– Или он спрятался, – возразил Рамзес. – Заткнись, Нефрет, там матушка. Она за милю чует слово «убийство».

Хотя всё было организовано наилучшим образом, я не получила обычного удовольствия от нашего ежегодного званого ужина. Многие старые друзья ушли, канув в тень вечности или, быть может, в вечное изгнание. Не было ни Говарда Картера, ни Сайруса Вандергельта с женой; знание того, что мы встретимся со всеми троими в Луксоре, не могло полностью компенсировать их отсутствие. Что касается месье Масперо, я, конечно же, пригласила его, но втайне обрадовалась, когда он сослался на то, что уже приглашён в другое место. Пусть я и осознавала, что нет смысла негодовать, но не могла не испытывать это чувство, и когда я слышала, как другие с восторгом расхваливают свои пирамиды, мастабы^[88]и богатые кладбища, пока мы обдумывали ещё один утомительный сезон среди второстепенных гробниц Долины, моя неприязнь по отношению к директору Ведомства лишь усиливалась.