Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 53 – Барбара Мертц

– Справедливость, которую заслуживают женщины, и которую они когда-нибудь обретут! Я передам ей ваш подарок, мадам. И знаю, что она будет им дорожить.

– Давайте я надену его вам на шею, чтоб не потерять.

Она настояла на том, чтобы сделать это собственноручно. Кулон был вырезан из красно-коричневого камня. Он оказался на удивление тяжёлым.

Мадам не проводила нас до дверей. Маленький садик, благоухавший сладким ароматом жасмина, был волшебным местом в ночных тенях, но мне не разрешили задержаться; Рамзес схватил меня за руку и скорее с силой, чем с вежливостью, втолкнул в экипаж. Давид помог Фатиме усесться, и мы тронулись в путь.

– В чём был смысл этого представления? – резко спросила я.

– Я хотел взглянуть на эту женщину, – холодно ответил Рамзес.

– Я догадалась. И что ты о ней думаешь?

– Я пришёл к выводу, – продолжил Рамзес, – что она не из тех, кого я встречал раньше.

Этогоя не ожидала, предполагая, что Рамзес играет роль старшего брата из общих соображений.

– Боже правый! – воскликнула я. – Сети? Рамзес, это самая неправдоподобная гипотеза…

– Не такая уж и неправдоподобная. Однако, похоже, моя теория оказалась необоснованной. Сети – мастер перевоплощения, но даже ему не удастся уменьшить свой рост на восемь дюймов или уменьшить размер выдающегося орлиного носа. Вуаль дамы была достаточно тонкой, чтобы я мог разглядеть очертания её лица.

– А я видела эти черты лица открытыми, – напомнила я ему. – Не может быть никаких сомнений в её поле. Щёки были гладкими, а лицо – благожелательным и добрым.

– Добрым, – вмешалась Фатима, которая внимательно следила за разговором и поняла, как минимум, одно слово. – Добрый, хороший учитель.

Рамзес перешёл на арабский:

– Да. Мы найдём тебе другого учителя, когда доберёмся до Луксора, Фатима. Правда, Нефрет?

– Ты имеешь в виду меня, как я понимаю. Конечно, если не найдём никого получше. Проклятье, Рамзес, с чего ты взял, что Сети мог выбрать карьеру учителя?

Рамзес выглядел немного сконфуженным. Это трудно определить, не отрицаю, но я изучила выражения его лица, какими бы они ни были. «Сконфуженность» – это два быстрых моргания и лёгкое сжатие губ.

– Отец внушил мне. Конечно, он не совсем здраво рассуждает о Сети, но как только подбросил мне эту мысль, она нашла благодатную почву. Ты никогда не видела Сети в деле. Этот человек – настоящий гений, Нефрет.

– Что ж, на этот раз вы с профессором ошиблись.

– Ты ведь не сердишься, что мы пришли за тобой, правда? – спросил Давид.

Язлилась, но не на него. Поскольку прекрасно знала, кому принадлежала идея «спасательной» экспедиции. Я наклонилась и откинула локоны со лба Рамзеса. Он терпеть не может, когда я так делаю.

– Вы хотели как лучше, – призналась я. – Но мне трудно простить вас за то, что вы вернули меня ко времени ужина с этими скучными людьми.

Нам потребовалось почти две недели, чтобы добраться до Луксора, несмотря на помощь сопровождавшего нас моторного буксира. Задержки были обычным делом, но моя интуиция, которая редко ошибается, уверяла меня, что все выглядели озабоченными и практически на грани срыва. Больше всех беспокоились мальчики, бродя по палубе весь день и чуть ли не полночи. Не оставалось никаких сомнений, что наша милая старая дахабияслишком тесна для таких энергичных людей, хотя Фатима заблаговременно уехала на поезде, чтобы привести дом в порядок, и Давид смог вернуться в свою комнату.