Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 207 – Барбара Мертц

– За туриста, наверное. В Луксоре их сотни. Думаю, вчерашняя маскировка была его очередной шуткой. Вылитый сэр Эдвард, только с усами.

Эмерсон подошёл к окну и распахнул ставни.

– Дождь прекратился. Я прибежал вчера вечером, как только Дауд сообщил мне, что ты здесь, но скоро должны появиться и все остальные. Нам нужен военный совет.

– Сюда приходить глупо. Почему бы нам не вернуться домой?

– Сомневаюсь, что дети будут долго ждать. Они очень беспокоились о тебе, дорогая. Признаюсь, по Рамзесу трудно судить, но он довольно часто моргал. Нефрет была вне себя; она без умолку твердила, что вела себя с тобой скверно и несправедливо, и что ей следовало пойти с тобой в школу.

– Чепуха, – отмахнулась я (но, признаюсь, меня это тронуло и обрадовало).

– В любом случае, – Эмерсон вернулся к кровати, – Кадиджа сообщила мне, что твоё вчерашнее легкомысленное платье починить не удастся. И ты не сможешь ехать, завернувшись в одеяло. Я мог бы, пожалуй, перекинуть тебя через седло, как шейх, привозящий домой новое приобретение для своего гарема, но тебе будет не очень-то удобно.

Он стоял, улыбаясь мне. Голубые глаза сияли сапфировым блеском, чёрные волосы волнами падали на лоб.

– Я так сильно тебя люблю, Эмерсон, – прошептала я.

– Хм-мм, – отозвался Эмерсон. – Думаю, они ещё долго не появятся здесь…

Они пришли слишком рано. Эмерсон едва успел поправить одеяло, как Нефрет ворвалась в комнату и бросилась ко мне. Рамзес и Давид стояли в дверях. Лицо Давида расплылось в улыбке, а Рамзес дважды моргнул, прежде чем Эмерсон вытолкнул их и задёрнул занавеску.

Нефрет принесла мне чистую одежду. Только женщина могла до этого додуматься! Она даже догадалась захватить мой пояс с инструментами, и, застёгивая его на талии, я поклялась, что больше никогда и никуда не выйду без него. Потом пришлось пересказывать мою историю. Некоторые моменты были новыми и для Абдуллы, и для Дауда, поэтому рассказ получился длинным. Не успела я закончить, как солнце пробилось сквозь облака, озарив комнату тусклым светом.

– Опять этот человек! – воскликнул Абдулла. – Неужели мы никогда от него не избавимся?

– И хорошо, что мы от него не избавились, – возразил Рамзес. – Забудьте о Сети, хотя бы на время. Настоящая опасность – это Берта.

– Возможно, теперь всё иначе, – рассудительно произнесла я. – Сети известна её нынешняя личность, как и сэру Эдварду. Не могу поверить, что они не предприняли никаких попыток её разыскать.

– Нам лучше лично убедиться, – заметил Рамзес.

– Да, именно так, – согласился Эмерсон. – Она слишком часто ускользала от Сети и от нас. Но на этот раз…

Он щёлкнул зубами. В дальнейших словах не было необходимости. Справедливость следует смягчать милосердием, но я не нашла в своём сердце жалости к Берте. Она убивает безжалостно и беспощадно, будто охотник, расправляющийся с безобидным оленем.

Мы решили немедленно переправиться в Луксор. Дауд и Абдулла без обиняков заявили, что собираются сопровождать нас, и, выйдя из дома, мы увидели ещё полдюжины наших рабочих, ожидавших нас явно с тем же намерением. Среди них оказался и Селим; он приветствовал нас возгласом и улыбкой и пошёл рядом с Давидом, когда мы двинулись по тропе.

Я была потрясена, увидев, какие разрушения оставила после себя буря. Земля быстро высыхала, но дождь прорыл глубокие траншеи в склоне холма, и несколько бедных домов, построенных из тростника и высушенного на солнце кирпича, превратились в кучи грязи. Жители Гурнаха в полном составе осматривали ущерб и обсуждали его, а некоторые даже начали расчищать завалы.