Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 112 – Барбара Мертц

Не цветок, подумал Рамзес — луч солнца в темнице. Никакое пятно греха или печали не могло омрачить переполнявшее её сияние сострадания или затмить яркость её присутствия.

Несколько секунд тишину не нарушал даже звук затаённого вздоха. Затем кто-то пошевелился; он не мог понять, кто именно, лишь тихий звон украшений выдавал движение.

Пожилая женщина скрестила на груди пухлые руки.

– Убирайтесь, – резко бросила она. – Мы ничем не можем вам помочь. Что вы за мужчины, если позволили такой, как она, прийти сюда?

– Отличное замечание, – пришёл в себя Рамзес. Он, чёрт возьми, слишком много читал стихов, вот в чём беда. – Нефрет, это никуда не годится. Уйди отсюда.

Она не отступала.

– Вы знаете, кто мы, и где мы живём. Если кто-то из вас что-то знает, если вы хотите уйти от этой ужасной жизни, приходите к нам, мы поможем вам сбежать…

Старуха разразилась потоком ругательств и погрозила им кулаками. Нефрет не шелохнулась. Она повысила голос и не умолкала, пока Рамзес и Давид не вытащили её за дверь.

– Это было блестяще, – произнёс Рамзес, когда они отошли на безопасное расстояние. – Нефрет, позволь мне ещё раз посоветовать тебе придержать язык и сдержать эмоции, пока ты не обдумаешь то, что намерена совершить. Ты можешь подвергнуть опасности и себя, и нас.

– Они не посмеют напасть на нас, – пробормотала Нефрет.

– Возможно, и нет. Но женщины – совсем другое дело.

– Но я имела в виду... О Господи, ты думаешь...

Она выглядела настолько потрясённой, что у него не хватило духу продолжать её ругать.

– Я лишь хочу сказать, что мы отправились туда не со спасательной экспедицией, какой бы достойной эта цель ни была. Мы пытались добыть сведения, а попытки вывезти товар – не лучший способ завоевать доверие торговца.

– Как ты можешь шутить об этом? – Её голубые глаза блестели от слёз ярости и сострадания.

– Единственная альтернатива – проклинать Бога. Ни то, ни другое не принесёт пользы. – Его руки задержались, пока он поправлял капюшон плаща на светлой головке. – Позволь мне попробовать ещё раз.

– Ты не пойдёшь туда один, Рамзес, – заявил Давид.

– Ты можешь понаблюдать. Подожди меня здесь.

– Если ты не выйдешь через пять минут, я приду за тобой, – заявила Нефрет.

Он вышел меньше, чем через пять минут.

– Ничего, – сообщил он. – Никто её не видел, никто не признался, что знает её.

– Попробую в другом месте, – героически провозгласил Давид. Его лицо исказилось от отвращения.

– Нет. На большее у меня тоже духу не хватит, – признался Рамзес. – Слухи разлетятся сами, и одно из слов, которые я упомянул – «награда». Не думаю, что кто-то из этих женщин осмелится нарушить молчание раньше остальных. Пойдём отсюда.

Когда они добрались до берега реки, Давид обнаружил новый источник беспокойства.

– Тётя Амелия захочет узнать, где мы были. Что ей сказать?

– Что мы ходили в Луксорский сад выпить чаю, – ответила Нефрет. – Мы сейчас туда пойдём, так что это не будет ложью.

Теперь она была более собранной, её лицо выражало задумчивость, а не гнев. Когда они нашли столик и заказали чай, она спросила:

– Я всё испортила, да?

– Не обязательно, – ответил Рамзес. – Никогда не знаешь; твоё импульсивное слово может оказать большее воздействие, чем мои методы.

– Я не буду спрашивать, какие методы ты применял. – Она улыбнулась ему и нежно взяла его перевязанную рукув свою. – Я давно хотела спросить тебя и об этом, и ещё кое о чём. Ты, должно быть, очень сильно кого-то ударил, раз рука так сильно повреждена.