Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 84 – Маргарита Абрамова

— Ты купил ей цветы, — в ее голосе прозвучала неподдельная обида, — Мне не дарил…

— Марика… Давай не будем все усложнять. И без того много проблем.

— Тебе нужны деньги? Хочешь, я поговорю с Кристофером?

— Нет, Марика.

— Но почему? Он тебе не откажет.

— За кого ты меня принимаешь?

— Прости… — она подошла ко мне так близко, что я почувствовал знакомый, дурманящийаромат ее духов. Ее ладони легли на мою грудь, скользя по ткани рубашки, — Не сердись на меня. Я погорячилась… Я просто… приревновала. Она такая вся правильная, невинная… А ты… ты такой напряженный. Давай я помогу тебе расслабиться… — ее пальцы потянулись вниз, к пряжке моего ремня привычным жестом.

Я перехватил ее запястье, отводя руку.

— Нет. Мы не станем заниматься этим. И уж тем более не здесь. Не в моем доме.

— Сколько мы не сможем видеться?

— Не знаю…

— Но почему. Ты же все равно с ней разведешься… Какая ей разница с кем ты спишь?!

В шкафу громко грюкнуло, будто что-то упало с полки, а потом дверца распахнулась, являя мне нахмуренную Викторию. Явно подслушивающую то, что ей совсем не положено.

Ее лицо было багровым от гнева, а глаза, полные слез, были устремлены на Марику с такой ненавистью, что мне стало не по себе.

— Если ты разведешься с Сандрой, — прошипела она мне, — То я уйду с ней!

Она зло, с вызовом посмотрела на ошеломленную Марику, а затем, развернувшись, бросилась бежать из комнаты, громко рыдая.

Час от часу не легче…

АЛЕКСАНДРА

Они ушли в кабинет Фредерика, оставив меня одну, совершенно обескураженную и не понимающую того, что происходит. Воздух, казалось, все еще вибрировал от их напряженного обмена взглядами. Ведь о благотворительном вечере можно было бы поговорить в моем присутствии. Или, если уж на то пошло, Марика сама только что предлагала мне деловое сотрудничество — почему бы не озвучить свое предложение при нем. Нет, их поведение, эта поспешное желание оказаться за закрытыми дверьми, наводило на ужасные мысли, от которых в груди похолодело.

И, конечно, их взгляды… От меня не укрылось, как у женщины загорелись глаза при виде моего мужа. В них вспыхнула искра — не просто узнавания, а чего-то гораздо более личного, более властного. И как он смотрел на нее в ответ…

Я не должна ревновать! Он мне ничего не обещал, кроме защиты и крыши над головой. Я сама заявилась к нему ночью, как последняя отчаянная… Он не хотел. Фредерик в очередной раз просто помог мне, спасая от позора.

Это мои проблемы, что внезапно я захотела большего. Хочу видеть в его взгляде не долг, а тепло. Хочу, чтобы его пальцы касались меня не только во тьме, движимые необходимостью.

Я не стану его расспрашивать. Не стану уподобляться ревнивой, скандальной жене. Если захочет, то пусть сам расскажет. Я должна ему верить. Он сказал тогда, что у него никого нет. А не словам мачехи, которая только и делает, что выставляет его в худшем свете. Но все те сплетни, что я слышала краем уха на свадебном вечере, шепотки о «жене друга» и «давней связи», не давали покоя.

Я выдохнула, пытаясь прогнать тревогу, и сжала в руках подаренный им букет. Красивые, нежные белые розы. Я вдохнула их аромат, пытаясь успокоиться. Как вдруг услышала шум наверху. Что случилось? Похоже, что плачет Виктория.

Мне так хотелось самой подняться наверх, без помощи Барта или Марты. Я слышала о специальных механических подъемниках, способных поднимать инвалидное кресло по лестнице с помощью системы рычагов. Мне хотелось быть свободнее в своих перемещениях по дому, не чувствовать себя обузой, не просить каждый раз о помощи. Барт, конечно, никогда не жаловался, но он был уже немолод, хоть и уверял, что я легкая.