Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 87 – Маргарита Абрамова

— Что такое? — он заметил мой пристальный, затянувшийся взгляд и нахмурился. — С ней что-то серьезное?

— Нет, — ответил доктор, закрывая свой чемоданчик, — Обычная сезонная простуда. Прописал микстуру, принимать три раза в день после еды. Комнату проветривайте почаще, но без сквозняков. И, главное, побольше теплого питья. Не пугайтесь, если температура поднимется — она вполне уместна в болезненный период, так организм борется с инфекцией. Если через три дня улучшений не будет или станет хуже — вызывайте меня незамедлительно.

— Спасибо, доктор, — наши голоса прозвучали почти синхронно, и это странное совпадение снова заставило меня смутиться.

— Ну что ж, оставлю вас, — Лансбери кивнул и направился к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, Фредерик повернулся ко мне. Его взгляд стал мягче.

— Выглядите усталой, Александра. Можете идти к себе, отдохнуть. Я посижу с Вики.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, благодарю. Я бы хотела остаться еще. Это вы только после работы. Наверняка хотите есть и принять горячую ванну.

Виктория, несмотря на жар, все еще смотрела на отца с легкой насупленностью, помня утренний инцидент, но в ее глазах все же читалась радость от его присутствия.

— Если честно, я жутко голоден, — признался он, — Тогда я быстро, перекушу и вернусь.

— Да, конечно, — кивнула я.

Виктория тем временем погрузилась в полудрему, ее сознание то ускользало, то возвращалось.

— Я заболею и не поеду с вами, — вдруг сказала малышка в одно из своих пробуждений.

— Ты скоро выздоровеешь, что за глупости, — ласково, но твердо сказала я, поглаживая ее руку, — Мы без тебя никуда не поедем. Я обещаю.

В этот момент вернулся ее отец. Он принес две чашки дымящегося ароматного чая.

— Одну вам, — протянул мне, — Марта сказала, что вы не ужинали.

— Я не голодна, — попыталась было отказаться, но все же приняла теплую фарфоровую чашку, чувствуя, как приятное тепло разливается по моим замерзшим пальцам. Виктория, проснувшись, сделала то же самое, сонно прихлебывая горячий напиток.

Мы вдвоем еще некоторое время просидели у ее кровати в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине и ровным дыханием засыпающей девочки. Я сама не заметила, как за окном давно уже наступила темная ночь. Усталостьи волнение взяли свое: мои веки начали слипаться, а голова клониться.

— Пойдемте, — тихий голос Фредерика заставил меня встрепенуться, — А то вы сами заболеете, просидев тут всю ночь.

И прежде чем я успела что-либо возразить, он подхватил меня на руки.

— Не нужно, — я попыталась отказаться, — Я сама…

— Так будет быстрее, — он не стал слушать моих слабых протестов, и его объятия были такими же крепкими и надежными, как вчера.

Я уткнулась ему в грудь. Воспоминания о нашей ночи нахлынули новой волной. Но сегодня я не была не такой решительной, да и обстоятельства не располагали. Я действительно устала и распереживалась из-за девочки.

От него пахло тканями, краской, никаких цветочных духов… словно он и вправду был на производстве.

Как же хотелось заснуть в его объятиях, но он опустил меня на холодную простыню, укрыл одеялом, как укутывают ребенка, и ушел, плотно прикрыв за собой дверь.

АЛЕКСАНДРА

На третий день постельного режима, Виктории стало заметно лучше. Ее щеки порозовели, а в глазах снова появился знакомый озорной блеск. Все эти дни я не отходила от нее.