Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 65 – Леони Свонн

Он скакал меж рядов скамей. Толстый красный ковер приглушал стук копыт. Красный ковер – только для артистов. Людей. Горе тому зверю, кто по неосторожности поставил на него ногу! Теперь Отелло было все равно.

И вдруг он услышал звук. Тихий замученный звук, как от плохо смазанной двери. Или это какое-то животное? Человек? Отелло осторожно вглядывался вглубь рядов скамей. В лунном свете перед глазами плясала густая пыль. Сзади стояла подставка. А на ней, скорее мертвая, чем живая, висела человеческая фигура. Звуки издавал этот человек? Отелло поежился: неужели жертва метателя ножей? Это не выглядело несчастным случаем. Кто бы ни кинул нож, он точно знал, что делал.

Когда Отелло подошел еще ближе, то понял, что звук не мог исходить от человека. Клауд права. Кровь не чувствовалась, и Отелло сразу понял почему: фигура была вырезана из дерева.

Удивительным образом Отелло это не успокоило. Он знал, что люди умеют делать штуки из дерева. Но почему они захотелиделать такиештуки, лежало за гранью овечьего понимания.

Где-то в доме Божьем скрипнула дверь.

Шаги.

Бог?

Длинноносый возник на другом конце помещения через боковую дверь. Он нес маленький танцующий огонек.

Отелло беззвучно, как тень, скользил меж скамеек. От полоски лунного света к стене. Там стояла деревянная кабинка. А перед ней – тяжелый бархатный занавес. Там пахло камнем, деревом и пылью, и еще немного страхом. Отелло колебался.

Танцующий огонек приблизился.

Отелло поднялся по деревянной ступени и спрятался в кабинке. Складки занавеса колыхались. Туда-сюда.

Но человек прошел мимо.

«Он знает не все!» – с торжеством подумал Отелло.

Четырехрогий не шевелился. Когда занавес успокоился, он осторожно огляделся в кабинке. Скамейка. Сбоку решетчатое окошко. Наверное, для проветривания. Перевозка для людей? Запах похожий. Здесь люди боялись.

Снаружи раздался металлический звук. Довольно далеко.

Отелло решился взглянуть. Помещение отлично просматривалось между складок ткани.

Длинноносый стоял на подиуме. Он вяло ковырялся в подставке для свечей, то и дело поглядывая на часы. Он нервничал.

Какое-то время ничего не происходило.

Затем снаружи послышался скрип, шелест по гравию был все ближе и ближе.

Бог с нетерпением обернулся.

Большая дверь резко распахнулась, скользнула по камню и застряла на неровном полу. Содрогнулась от удара. В открывшийся проем ударил свет, но не холодный лунный, а желтый свет прожектора во дворе.

Отелло напряженно ждал. Снова скрип и шелест. В свете возникла фигура размером с ребенка, но такая широкая, что еле прошла в дверь. Фигура катилась. Причудливая смесь машины и человека. Коренастый черный силуэт с венцом спутанных волос, золотистых от света прожекторов. Катился. На гладком каменном полу уже беззвучно. Неподвижно, но все же проворно, почти паряще. Сбивающий с толку аромат металла и горького лекарства. Масла и заживающих ран. А еще знакомый запах.

– Хэм! – Длинноносый мягко улыбнулся. – Как здорово, что тебе уже лучше. Как здорово, что ты и в горе пришел ко мне.

Он засунул руку в теплый ароматный воск. Но ни один запах не мог перекрыть вонь горького пота, который внезапно из него потек.

Отелло сразу понял, что Бог ненавидел Мясника больше всех, вместе взятых, больше, чем он ненавидел Джорджа. Мясник, похоже, тоже об этом знал. Ростом с ребенка, он проехал прямо к деревянной фигуре, даже не поднимая глаз.