Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 41 – Леони Свонн

Пастись в темноте оказалось невероятно приятно. Ночные насекомые аппетитно стрекотали, вокруг пахло влажными травами. И как они упустили такое удовольствие? Всему виной Джордж. Он настаивал, чтобы они каждую ночь проводили в этом скучном загоне, а внешний мир тем временем разыгрывал аппетитнейший спектакль. Джордж был плохим пастухом. Об искусстве пастись он не имел ни малейшего представления.

Если кто и знал толк в траве, так это они. Конечно, на этот счет существовало множество противоречий, но так даже интересней. Мисс Мапл предпочитала цветы и сладкий клевер, Клауд нравились травы с сухими, но пряными колосками. Мод была одержима безвкусной травой – овцы называли ее мышиной. Мод была уверена, что она полезна для обоняния. На самом деле все было наоборот: лишь овца с выдающимся обонянием могла учуять незаметную мышиную траву в душистом ковре аппетитных трав. Сэр Ричфилд чаще всего лопал заманчивые растения с большими листьями, а если среди них и попадался кислый щавель, то ему это не мешало. Сара остерегалась кислого щавеля. Лейн любила низкорастущие пряные травы: овечьи ушки и медовую траву. Корделия, которой не нравилось наклоняться, предпочитала высокий овес. Моппл ел все без разбора. Когда после долгого отсутствия они возвращались на луг, хватало одного взгляда на следы недавней трапезы, чтобы понять, кто где пасся.

Зора наслаждалась полночной трапезой в свете луны. Это приводило ее в приятное расположение духа: оживленное и все же философское, медитативное и предприимчивое одновременное. Идеальный настрой для историй. Из всех овец лишь Зора не только с удовольствием слушала истории, но время от времени и сама их сочиняла. Незамысловатые истории, лишь пара связных мыслей. И дело было не в том, что произошло, а в том, как на это смотреть. Истории должны были помочь Зоре понять, как мир скачет вокруг происходящего. Смысл был в том, чтобы понять все по возможности точно, уловить все оттенки и каждую деталь. Зора считала, что ее истории были хорошим упражнением по преодолению пропасти. К тому же ей очень нравилось их выдумывать.

Зора рассказала себе историю о Моппле. Истории о Моппле Уэльском однозначно относились к ее любимым. «Моппл Уэльский хочет слопать травы на краю пропасти, но не решается», – подумала Зора. Не так-то просто сосредоточиться на истории, в которой понятно лишь то, что непроизойдет. Но Зора тренировалась. Моппл стоял прямо на скалах, всего в нескольких метрах от Зориного уступа. Конечно же, он изображал, что его интересует лишь вид. Ветер дул с суши, так что Зора чувствовала приятный аромат Моппла. Она сосредоточилась на ветре: сильном ветре, который застрял в шерсти Моппла и раздувал в ней трепещущее белое пламя, мягкими пальцами подталкивал его к скале и заставлял нервничать. Погода, конечно, стояла прекрасная. О погоде Зора никогда подолгу не задумывалась, потому что любая погода казалась ей прекрасной. Кричали чайки (куда без них, крики чаек были такой же важной частью пропасти, как ветер и вода). Постепенно вечерело. Джордж сидел на ступенях пастушьего фургона и курил трубку. Незаметно для него по пляжу, кряхтя от веса здоровенных рюкзаков, прошли двое туристов. Один из них увидел на скале Зору и показал другому. Туристы обрадовались. Моппл сделал вид, что ему вдруг стали интересны люди с рюкзаками и сделал крошечный шаг навстречу обрыву. Остальные овцы паслись в отдалении. А затем Отелло перестал есть. Он наблюдал за Мопплом, явно забавляясь.