Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 38 – Леони Свонн

Они были разочарованы. Все втайне надеялись увидеть что-то довольно красивое (насколько красивой может быть штука), но то, что лежало перед ними в пыли, представляло собой всего лишь тонкую цепочку с висящим на ней кусочком металла. У нее действительно не было конца, потому что она образовывала круг. Но только это объединяло ее с бесконечностью. Они презрительно уставились на человеческую штуку.

– На ней действительно есть знак, – сказал Сэр Ричфилд, которому было стыдно, что он недавно так распалился из-за мелочи. Сейчас он мог вернуть всеобщее уважение благодаря острому зрению. – Первый знак заострен, как птичий клюв, направленный вверх, – сказал он. – Посередине черточка. А второй знак как живот на двух ножках. Получается, он означает двуногого. Я думаю, это дурной знак. – Ричфилд молодцевато огляделся.

Моппл предложил бросить штуку со скалы.

Зора ни в коем случае не хотела бросать ее со скалы. Она считала, что скала слишком хороша для штуки.

Мод удивленно заблеяла, но никто не обратил на нее внимания.

Сэр Ричфилд предложил закопать штуку, но не хотел к ней прикасаться.

Мод вновь заблеяла.

Моппл не возражал прикоснуться к штуке, но закапывать, а потом пастись на этом месте он не хотел.

Мисс Мапл поразила всех.

– Мы сохраним штуку, – сказала она. – Это улика. Она появилась после смерти Джорджа. Ее мог обронить убийца. Как навоз, – добавила она, заметив недоуменный взгляд Ричфилда.

– Она не пахнет навозом, – возразил Моппл.

Мод заблеяла сигнал тревоги.

Мапл нетерпеливо покачала головой.

– В загоне мне пришла идея. Люди привязаны к вещам. Вещи привязаны к людям. Мы найдем убийцу, если будем внимательно следить за вещами.

В этот момент к ним под дольмен протиснулась Мод, через несколько секунд мимо пронесся луч света. Им на пятки наступало три человека. Луч света добрался до пастушьего фургона Джорджа и начал рыскать по стенам. Возможно, он искал укрытие.

– Да выключи ты уже этот чертов фонарь! – сказал кто-то. – Светло так, что пшеничные зернышки можно пересчитать, а Том О’Мэлли берет с собой фонарик!

Луч света, похоже, нашел лазейку и тут же исчез.

– Если ты и дальше будешь трубить на всю округу наши имена, то я не знаю, зачем мы нацепили на головы дурацкие чулки, – пожаловался второй человек. Овцы помнили этот голос со вчерашнего дня. Грешник Гарри.

Том О’Мэлли захихикал. От него не пахло алкоголем. Овцы не сразу его узнали.

– Эй, – произнес он, – эй, не надо нервничать. Мы ничего противоправного не делаем. Мы делаем то, что должны, – ради Гленнкилла!

– Ради Гленнкилла, – пробормотал Гарри.

– Ради наших задниц, – сказал тот, кого они услышали первым. Тощий Джош. – Или мы сейчас поем Where Glennkill’s Bonny Hills So Bright^[4], или уже вскрываем чертов драндулет и ищем эту хрень.

Петь никто не захотел. Овцы вздохнули с облегчением. Три темных силуэта – два округлых и один высокий и худой, – тяжело ступая, подошли к двери. Луч света не смог их обхитрить. В лунном свете мерцал металл, ключи побрякивали. Долго побрякивали.

– Не подходят, – сказал Грешник Гарри.

Тощий трижды пнул дверь.

– Чертов Джордж! Вот и все. – Он прижался носом к маленькому стеклянному окошку пастушьего фургона. Тощий был таким высоким, что ему даже не пришлось вставать на цыпочки.

– И что теперь? – спросил Том.