Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 144 – Леони Свонн

Ребекка пожала плечами.

– Почему бы и нет? Они так долго были с ним. Могу себе представить, что частичка Джорджа осталась в овцах.

Хайде нахально взглянула на Мясника, а затем поспешила вернуться к отаре. Овцы с уважением ждали ее возвращения. Мясник и Ребекка пожали руки, а потом Мясник, к общему облегчению, покатился к асфальтированной дороге. Жизнь могла продолжаться.

* * *

И она продолжилась. Овцы, как обычно, принимались за работу в рассветных сумерках и паслись до обеда. Затем собирались у пастушьего фургона для чтения. А после сеанса снова паслись до самого возвращения в загон. Размеренная овечья жизнь.

Они часто думали о Джордже и благодарили его за такое завещание.

– Все-таки он был хороший пастух, – сказала Клауд.

Овцы чтили «Место Джорджа». Никому не приходило в голову полакомиться травами и злаками оттуда. Тем не менее «Место Джорджа» странным образом становилось все меньше и меньше.

– Это потому, что у всего есть конец, – заявила Зора.

Однажды утром, когда другие овцы еще спали в загоне, круглое белое пятно вылезло из крепких объятий стада и отправилось к скале. Моппл Уэльский долго стоял возле уступа Зоры и размышлял. Затем он сделал маленький шаг вперед. Потом еще один – Зора ведь смогла. Третий. Мельмот же так умел. Четвертый. Пятый. Он смотрел в лицо Мяснику. Шестой – и вот Моппл Уэльский оказался на Зориной скале. Он осторожно опустил голову, чтобы полакомиться травами пропасти.

* * *

Овцы раньше, чем обычно, сбились на лугу в небольшие группки и принялись делиться впечатлениями.

– Это был фокус, – сказала Корделия.

– Овцам нельзя покидать стадо, – заявил Сэр Ричфилд, – если только они не собираются вернуться.

– Порой одиночество – твое преимущество, – подколол его Мельмот.

– Это была любовная история, – проблеяла Хайде и торжествующе дернула ушами.

Ребекка с шумом захлопнула книгу. Что-то новенькое. Романы о Памеле всегда были из тонкой мягкой бумаги и никогда не издавали такого громкого хлопка. А газеты тем более. Уиллоу, уснувшая в последнем ряду, распахнула глаза и молча повернулась спиной к пастушьему фургону. Остальные смотрели на Ребекку выжидающе.

– Конец, – заявила Ребекка. – Завтра почитаем что-то новое.

Овцы были разочарованы. История только начала становиться интересной после всех этих ужасов. Что Хитклиф и Кэтрин испытывали, когда парили над пустошью? Почему никто не рассказал, как пахнет торфяник после проливного дождя? Должно же у истории быть развитие!

Но Ребекка просто сидела на верхней ступени пастушьего фургона и даже не думала продолжать чтение. Ее рука ласково гладила по голове Тесс, а Тесс медленно виляла хвостом. Было заметно, что она виляет хвостом впервые за долгое время.

Как-то утром Ребекка привезла Тесс назад на машине. У собаки были незнакомые печальные глаза. Она не бросилась на выгон, как обычно. Не скакала вокруг фургона и не искала Джорджа. Тесс пряталась в тени Ребекки и всюду следовала за красной юбкой, как ягненок за матерью.

– Пора спать, – сказала Ребекка.

Овцы переглянулись. Солнце стояло еще высоко, тени были не длиннее двух прыжков, да и дневная норма по пережевыванию травы еще не была выполнена. В загон? Так рано? Ни за что! К тому же Ребекка читала меньше, чем обычно. Они упрямо уставились на нее.