Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 131 – Коллектив авторов

Бабушка всплеснет руками, мол, совсем похудел Мишенька в своих институтах. Мама будет допытываться о девушках (нет, еще не нашел, да времени не хватает… ну мам, перестань…), а отец, поправив на переносице очки, деловито поинтересуется успехами на учебном поприще (да, Грымз все такой же – гоняет студентов похлеще, чем двадцать лет назад). Поймав ностальгическую волну, родители станут вспоминать свою романтическую историю: как гуляли до поздней ночи, забывая готовиться к экзаменам, как на парах у того же Грымза писали друг другу любовные письма. В те времена у профессора испанского – Эрнеста Ивановича Бакунина – было другое, почему-то еще более оскорбительное для него прозвище: Эрнест Хемингуэевич.

Миша посмеется за компанию и поблагодарит за пожелания всяческого нового; притворится, что верит в чудеса и с нетерпением ждет их именно сегодня.

Он потянулся к телефону. И тут же задняя дверь рывком распахнулась.

– Такси! – церемонно объявил чей-то задорный голос.

– Заказы принимаются только через прило… – начал было Миша, но договорить не успел.

Когда он обернулся, пассажир уже был на заднем сиденье. Его туда аккуратно положили и теперь поудобнее упаковывали ноги в отороченных мехом сапогах. Верхнюю половину спящего тела скрыла водительская спинка. Если бы не размеренное сопение, Миша подумал бы, что ему подкинули труп.

– Я не вожу нетрезвых пассажиров, – снова попытался он. Бесполезно. Дверь уже захлопнулась, а компания из трех человек переместилась к его окну. Нехотя Миша опустил стекло. – Я не вожу нетр…

– Новый год, приятель! – парень в распахнутом пальто и без шапки, с покрасневшими на морозе торчащими ушами и носом легонько ткнул Мишу в плечо. – Где ж ты трезвых-то найдешь?

Рядом с ним девушка с припорошенными снегом рыжими косами хихикнула и энергично закивала. Их третий товарищ отсчитывал в кошельке купюры.

– Ты поторопись только, ладно? – наказал лопоухий – как он сам был уверен, строго. – А то мы обещали до полуночи домой вернуть. Луговая семнадцать, четвертый подъезд, квартира пять.

– Луговая? – переспросил Миша. – Так ведь это через три улицы и два поворота.

Девушка с косами перестала хихикать.

– Не тащить же на руках! – возмутилась она. Но тут же снова развеселилась и по секрету, спрятав рот за ладошкой в варежке, сообщила друзьям, что Миша симпатичный.

Наконец деньги были посчитаны и через три пары рук переданы в четвертые, Мишины.

– Эй, этого слишком много для такого расстояния. – Теперь настала его пора возмущаться.

На это лопоухий отмахнулся и ответил с улыбкой:

– С наступающим, приятель. Бывай!

И, обнимаясь и перепрыгивая через островки снега, все трое зашагали прочь.

Ну что, до Нового года оставалось десять минут. В квартирах окрестных домов уже доедают вторую порцию оливье. Кто-то кричит детям не взрывать петарды на балконе. Одно поколение подпевает телевизору «Помиритесь все, кто в ссоре» (и как им не надоело?), другое устраивает марафон фильмов про мальчика-волшебника. Пора доставать шампанское из холодильника и выбирать, куда целиться пробкой.

Ну а Мише следовало поторопиться. Он выкрутил руль до упора – теперь влево – и немного резко надавил на педаль газа… чтобы уже через секунду изо всех сил выжимать тормоз.

Прямо перед капотом образовался дед. Именно, что образовался – вот только что улица была совершенно пустой! Экземпляр деда Мише достался образцовый, как из учебника: длинная седая борода поверх пальто, меховая шапка, гневно сведенные на переносице всколоченные брови и сварливый характер. Пока Миша пытался отдышаться, дед энергично грозил ему кулаком, даже варежку стянул. А потом стукнул тростью о землю, да так сильно, что с ветвей дуба повалились целые пласты снега. Машину засыпало. Ровным непроницаемым слоем снег облепил все стекла, Миша оказался словно внутри огромного сугроба.