Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 132 – Коллектив авторов

До полуночи оставалось уже пять минут. Пока Миша раздумывал, не перенести ли поездку на следующий год, раз пассажир все равно дрыхнет, дворники почувствовали неладное и, скрипнув, расчистили на лобовом стекле полукруглое окошко.

Мозг устроен так, что если его обладатель ожидает увидеть впереди улицу, то он будет видеть ее еще секунд пять. Даже если там уже что-то совсем другое. Второй раз Мишина рука замерла на полпути к телефону. Он поморгал, похлопал себя по щекам и (проверенный способ) ущипнул себя за ногу. Хм…

Дверь открылась не без труда. Миша выбрался из машины и сразу же по колено погрузился в снег. А вокруг – со всех сторон, в какие поворачивалась его голова, – простирался зимний лес. Старый дуб, видно, друзей своих позвал: всюду повырастали высоченные сосны и ели с изогнутыми под снежной тяжестью ветвями. Странные у дуба друзья, конечно. И сам дуб странный: новогоднее украшение в виде гирлянды исчезло, теперь ствол обвивала толстая цепь. Вместо лампочек – массивные золотые звенья поблескивали в сиянии звезд вместе с искрящимися снежинками, и от этого было светло как днем.

Первой Мишиной мыслью была логичная: «Не может быть». Он зачерпнул горсть снега и, зажмурившись, растер им лицо. Стало только хуже – к наваждению добавились неприятные морозные колючки на щеках.

После Миша задумался, ловит ли тут мобильная сеть. Ну а дальнейшие размышления прервал раздавшийся у него за спиной звонкий голос:

– Куда ты меня привез, маньяк?

А Миша почти успел забыть, что не один в машине. Обернувшись, он увидел перед собой какое-то чудо. Не в смысле новогоднего и волшебного, а в смысле «это еще что за чудо такое». В темноте салона он рассмотрел только сапоги и колени, обтянутые джинсами, а теперь абстрактные ноги дополнились остальными компонентами – несомненно, девушки. Пушистая шапка скрывала ее волосы и лоб до самых бровей, а из-за слишком объемного красного пуховика девушка была похожа на нахохлившегося снегиря.

– С Новым годом, – проворчал Миша. – И с протрезвлением.

Пока он тут умывался, пассажирка нашла снегу другое применение – слепила снежок и теперь замахивалась им, точно смертоносным копьем.

– Ты кто такой? И где мы? – девушка прищурилась, демонстрируя свою решимость применить оружие.

Миша поднял руки.

– Таксист я, Шувалов Михаил – в бардачке лицензия. Не помнишь, как твои друзья тебя ко мне в машину засунули? Пить надо меньше.

– Да я вообще не пила – уснула крепко. – Девушка отмахнулась. Снежок в ее пальцах раскрошился, а лепить новый она не стала. – Так как мы в лесу оказались?

Хотел бы Миша и сам это узнать. Но хоть что-то рассказать было нужно.

– Выезжаю я, значит, на дорогу, – начал он извиняющимся за неправдоподобную историю тоном. – И вдруг прямо перед машиной дед. Чуть не сбил его, но обошлось. Дед кулаком потряс, побрюзжал, а потом как стукнул тростью, так мы здесь и очутились…

С полминуты пассажирка рассматривала его придирчиво, а потом, отряхнув руки, изрекла:

– Так то не просто дед был, а Дед Мороз. – Ее брови под шапкой многозначительно задвигались. – И не тростью он стучал, а посохом своим волшебным.

– Не пила, говоришь?

– Или Дед Мороз, или ты маньяк. Других вариантов нет, выбирай.

Миша даже растерялся. Не то чтобы он с детства мечтал стать маньяком и в таксисты пошел, чтобы незнакомых девушек в безлюдные места заманивать. Но маньяки хотя бы существовали на самом деле.