Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 133 – Коллектив авторов

– Ладно, пусть будет Дед Мороз, – сдался он.

– Тогда пошли. – Цаплеподобно переступая по снегу, девушка взяла его под локоть и потянула за собой. Водитель и пассажир поменялись ролями.

Морозный воздух пропитался запахом хвои и напоминал о празднике, который остался где-то далеко. Мысли с нелепыми идеями затаились, и тишину нарушали лишь шорох падающих снежинок и скрип под подошвами.

– Как тебя зовут? – поинтересовался Миша запоздало.

– Настя, – последовал ответ.

– Хм… Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, Настенька?

– Тепло, дедушка, тепло.

Они обошли вокруг широкого ствола дуба и вернулись на прежнее место. Только вместо желтого автомобиля на лесной прогалине их ждал гораздо более желтый и яркий костер. Вокруг торчали из снега – раз, два… восемь, точно, двенадцать! – пеньков. Миша поозирался, но кроме них двоих в лесу никого не было.

Настя уселась на один из пней и протянула руки к пляшущим языкам.

– Тепло, – повторила она с мечтательной улыбкой. Оранжевые блики затанцевали на ее курносом носу.

Миша присел на соседний и спросил:

– Скажи, а как ты умудрилась так крепко уснуть в предновогодний вечер, что тебя тряпичной куклой в такси засунули?

В трезвости девушки он уже не сомневался.

– Друзья у меня хорошие, да? – Настя вдруг расхохоталась. – Я сказала, что до двенадцати должна домой вернуться, вот они и похлопотали. А уснула, потому что весь режим нарушился, потому что… ну, иногда все-таки надо спать. Второго у меня пересдача, вот и готовлюсь.

– Второго января? – не поверил Миша. – А что пересдаешь?

– Да испанский, – она вздохнула.

Если разницу между обычным дедом и Дедом Морозом Миша понимал смутно, логические цепочки он строил хорошо. Пересдавать испанский в единственном институте города можно было только…

– Это Грымзу, что ли?

– Бакунину Эрнесту Хем… Ивановичу. Никакой он не Грымз!

Миша не удержался от ироничного смешка.

– Конечно. Назначить пересдачу на второе января вовсе не грымзово.

– Много ты понимаешь. – Настя смерила его строгим взглядом, совсем как упомянутый профессор. – Просто третьего января заканчивается прием заявок на стажировку, а Эрнест Иванович, если я на отлично сдам, обещал мне рекомендательное письмо написать. Он своим выходным жертвует, между прочим! Согрелся? Пойдем.

Не успел Миша ответить, как его вновь схватили – теперь за руку – и потянули дальше. Снова вокруг дуба, но в противоположную сторону. После костра ладонь Насти казалась очень теплой, и Миша подумал вдруг, что не хочет никуда торопиться.

Вот они и шагали, все шагали… бесконечной дорогой вилась по стволу золотая цепь. А вернувшись на прежнее место (Миша уже не удивлялся), нашли там каменный колодец. Ни крыши у него не было, ни ворота, ни ведра – лишь звезды отражались в черной глубине. Перегнувшись через край, Миша только их и видел, но оторваться не мог.

– На каком ты курсе? – спросил он.

– На четвертом. А ты?

Миша наконец поднял голову. В Настиных глазах тоже отражались звезды.

– Тоже на четвертом. Был бы. Вылетел я осенью. – Он неловко пожал плечами. – Из-за Грымза и вылетел.

– Не сдал? – Настя закусила губу. – А пересдача?

– Не пошел я. Принципиально, знаешь ли! Он ведь завалил меня из-за пары окончаний. И завалил бы снова. – Миша завелся сперва, но тут же поник. До сих пор его решения казались правильными, обоснованными, а теперь вдруг рушились, как домик из помятых бумажных кубиков. – Родителям я не признался. Вот, в такси подрабатываю – думаю, что дальше делать.