Книга Баронство в подарок, страница 80 – Экле Дар

Эван, сидевший рядом со мной, тихо прошептал:

— Смотри, как они работают. Мой брат обращается с цифрами, как виртуоз с скрипкой. А старик Шеврез… он слушает. Редкое качество для здешней знати.

Переговоры длились несколько часов. Мы обсуждали все: от процента отчислений в общинную казну до гарантий занятости для старых управителей. Я, к своему удивлению, тоже вступала в дискуссию, когда речь заходила о медицинскихпунктах или условиях для рожениц. Герцог внимательно слушал и задавал уточняющие вопросы.

Наконец, все пункты были согласованы. Герцог де Шеврез отложил перо и устало улыбнулся.

— Что ж, мадам, месье. Поздравляю. Вы не только выторговали для себя прекрасные условия, но и обеспечили своему баронству будущее, о котором многие правители могут только мечтать. Я с гордостью приму это наследие.

Мы обменялись рукопожатиями. В его руке я почувствовала не жадность, а уважение. Когда он ушел, я опустилась на стул, чувствуя себя абсолютно опустошенной и невероятно счастливой одновременно.

— Он… он действительно будет соблюдать договор? — тихо спросила я.

— Да, — без тени сомнения ответил Райен. — Его слово и его подпись стоят больше, чем королевская печать. Рокорт в безопасности.

Эван подошел ко мне и положил руку на плечо. Его прикосновение было на удивление теплым и твердым.

— Ну вот, баронесса. Ваше детище пристроено в добрые руки. Осталось лишь сыграть небольшую свадебку для проформы. Вы не передумали?

Я посмотрела на него, потом на Райена, на стол, заваленный испещренными текстом листами — доказательством того, что моя борьба не прошла даром. Я продавала землю, но не душу. Наоборот, я ее выкупала.

— Нет, — сказала я, и в голосе моем впервые зазвучала не вынужденная твердость, а настоящая уверенность. — Не передумала. Давайте заканчивать с этим.

* * *

Последние дни в столице Силесты прошли как в тумане. Не в тумане страха или неопределенности, а в странной, отстраненной ясности, когда все вокруг теряет объем и краски, превращаясь в схему, в последовательность необходимых действий. Я стала наблюдателем в собственной жизни.

Брачный контракт был образцом юридического лаконизма. Два аджарских юриста, присланных Райеном, и один силестанский, нанятый для видимости, склонились над пергаментом. Он был сух и безэмоционален, как протокол вскрытия. Все было расписано: раздельное содержание, отсутствие каких-либо претензий на имущество друг друга, условия расторжения брака — ровно через шесть месяцев по аджарским законам, и моя доля от продажи Рокорта, которая будет храниться на отдельном счете в аджарском банке. Читая его, я ловила себя на мысли, что где-то в глубине души мне было легче от этой холодной четкости. Здесь не было места недосказанностям,лжи или предательству. Только факты.

Церемония бракосочетания была столь же быстрой и деловой. Она прошла в полумраке небольшой часовни, принадлежавшей аджарскому торговому представительству. Ни цветов, ни гостей, кроме Агнес и Райена. Агнес плакала, но это были слезы облегчения. Райен стоял по стойке «смирно», его лицо было каменной маской. Когда Эван надевал мне на палец простое золотое кольцо, его пальцы на мгновение коснулись моих, и я почувствовала легкую дрожь. Или мне показалось? Его лицо было серьезным, взгляд — прикованным к ритуалу. Он произносил слова клятвы на аджарском языке ровным, безличным тоном, как заученную речь. Я отвечала тем же, чувствуя, как слова «я согласна» обжигают губы, словно я пью слишком крепкий чай.