Книга Баронство в подарок, страница 54 – Экле Дар

Сидя вечером в своем кабинете, я смотрела на пламя в камине и думала о причудливых изгибах судьбы. Я, Полина Иванова, криминалист, привыкшая к прямым доказательствам и логике, теперь вела тончайшую психологическую войну, манипулируя сознанием беспомощного старика. Я стала тем, против кого когда-то боролась, — мастером обмана и скрытых влияний. Но в этом мире, в этих обстоятельствах, это был единственный способ выжить и защитить то, что я создала. И пока Торвальд наслаждался призраком своей власти, реальные рычаги управления оставались в моих руках. Это была пиррова победа, пахнущая ложью и предательством, но это была победа.

Идея о проведении переписи зрела во мне давно. Налоговая система в Рокорте, как и во всей Силесте, была архаичной и несправедливой. Подати взимались по устаревшим реестрам, составленным еще при деде Гайдэ. Одни хозяйства, разросшиеся за последние годы, платили смехотворно мало, в то время как другие, пришедшие в упадок, облагались непосильным налогом. Но главной проблемой была сама система сбора — она давала Регенту безграничную власть произвольно распределять бремя, наказывая неугодных и поощряя лояльных, создавая для себя сеть зависимых от его милости людей.

Справедливое налогообложение было не просто вопросом морали. Это был вопросэффективности. Если люди видят, что платят по справедливости, а их сосед, пользующийся покровительством Регента, — нет, это убивает всякую мотивацию и порождает глухое недовольство. Мне нужна была стабильность, а не бунт.

Я начала с осторожной подготовки. Через верных управителей и старост, уже вкусивших выгоды от моих реформ, я распространила слухи: баронесса вынашивает план по «упрощению» и «упорядочиванию» податей, дабы «освободить от лишней ноши добросовестных тружеников». Слух был встречен с надеждой, но и с опаской — люди привыкли, что любые нововведения властей к добру не ведут.

Затем я приступила к главному препятствию — Торвальду. Я представила ему идею не как реформу, а как... его собственный гениальный замысел.

— Господин Регент, — начала я, раскладывая перед ним старые, истлевшие реестры. — Я изучала документы и пришла в восхищение. Еще ваши предшественники пытались навести порядок в учете земель, но им не хватало вашей решимости. Вы же как-то говорили, что хаос в налогах — это язва на теле государства. И что только полная и прозрачная перепись может ее исцелить. Ваша прозорливость, как всегда, поражает.

Торвальд с подозрением покосился на бумаги. Он инстинктивно чувствовал угрозу. Перепись лишала бы его главного инструмента власти — права произвола.

— Перепись... — просипел он. — Хлопотно. Народ... взбунтуется. Не время.

— Взбунтуются лишь те, кто годами уклонялся от справедливого налога, прикрываясь чьим-то покровительством, — мягко, но настойчиво парировала я. — А честные люди, коих большинство, вздохнут с облегчением. И, что важнее, — я сделала паузу для драматизма, — доходы казны возрастут. Значительно. Без единого увеличения ставки. Просто за счет... наведения порядка. Порядка, о котором вы так мудро печетесь.

Упоминание о возросших доходах задело его жадность. Но страх потерять рычаги влияния был сильнее.

— Нет. Решительно. Нельзя.

Я не стала настаивать. Открытый конфликт был мне не нужен. Вместо этого я перешла к плану «Б».