Книга Баронство в подарок, страница 56 – Экле Дар

Я смотрела ему прямо в глаза. Это был ультиматум. Он понимал, что его обошли. Что его власть, основанная на произволе, дала трещину. Он мог попытаться отказаться, но тогда он выглядел бы тираном в глазах всего баронства, которое уже вкусило плоды справедливости. А я, напротив, была бы защитницей народа.

Он долго сидел, тяжело дыша, его взгляд метался от меня к книге и обратно. Ненависть и бессилие боролись в нем.

— Утверждаю... — наконец выдохнул он, отворачиваясь. — Но... отвечаешь ты. За все.

— Разумеется, господин Регент, — я поклонилась и вышла, держа в руках книгу, которая отныне меняла правила игры.

Справедливое налогообложение не только увеличило доходы казны. Оно подняло мой авторитет на невиданную высоту. Теперь я была для людей не просто барышней, приносящей блага, а настоящей правительницей, установившей порядок и справедливость. А Торвальд окончательно превратился в немощного старика, чьего имени боялись, но чью реальную власть уже никто не принимал всерьез. Я выиграла еще одну битву, на этот раз не магией или обманом, а силой народной поддержки. И это было самое прочное из всех завоеваний.

Приглашение от Агнес фон Врубель всегда было желанным передышкой в моей изматывающей войне с Торвальдом. Ее поместье становилось для меня не просто местом визитов, а своего рода штабом, где я проходила ускоренный курс выживания в мире аристократии. И мои уроки с ней были куда более ценными, чем любые наставления Магистра Орвина.

Мы сидели в ее солнечной гостиной, за чашкой ароматного аджарского чая, который она привозила через своих тайных торговых партнеров.

— Светская беседа, дорогая Гайдэ, — говорила Агнес, поправляя складки своего изящного халата, — это не обмен информацией. Это фехтование на булавках. Каждое слово — укол. Каждая пауза — парирование. Ты должна научиться говорить, ничего не говоря, и слышать то, о чем не говорят вслух.

Она учила меня искусству легкой, непринужденной болтовни, которая, однако, всегда имела цель.

— Видишь вон того графа? — она кивнула на воображаемого собеседника. — Он помешан на своей родословной. Спроси его о предке-основателе. Он будет говорить час, а ты за это время узнаешь о его связях, амбициях и слабых местах. И он будет считать тебя очаровательной собеседницей.

Или:

— Если тебе нужно от кого-то избавиться, не говори «извините, мне нужно отойти». Скажи: «Боюсь, я отнимаю у вас слишком много времени, вас наверняка ждет куда более интересное общество». Это звучит как комплимент, но на самом деле это — вежливая пощечина.

Но самым важным уроком было мастерство скрытой насмешки. Агнес была виртуозом в этом деле.

— Прямое оскорбление — удел грубиянов и глупцов, — наставляла она. — Настоящая дама уничтожает улыбкой. Если кто-то хвастается новым, безвкусным нарядом, следует сказать: «Как смело с вашей стороны носить такое платье! Вам определенно хватает духа, чтобы не обращать внимания на условности». Смысл ясен, но придраться не к чему.

Она заставляла меня репетировать, разыгрывая диалоги. Я была «заносчивой герцогиней», а она — «провинциальной баронессой», которая должна была поставить ее на место, не повышая голоса. Сначала у меня получалось плохо, я была слишком прямолинейна. Но постепенно я начала схватывать суть. Это была та же манипуляция, что я применяла к Торвальду, только облаченная в шелк и кружева.