Книга Пожиратель Людей, страница 71 – Никки Сент Кроу

Вверх. Целься.

Я бью. Бью. Бью снова.

Стражник отхаркивает кровь и оседает на каменный пол.

Я с шумом втягиваю воздух, адреналин гонит по венам, пока я стою посреди бойни.

Потом я разворачиваюсь и смотрю на Тео.

Его ноздри раздуваются, глаза становятся большими и круглыми.

— Ты не хочешь этого делать, — предупреждает он.

— Очень даже хочу.

Клинок всё ещё в руке, я бросаюсь на него.

Каким-то чудом я выбираюсь за пределы замковых стен незамеченным. Жители города явно слышали колокола и теперь собрались у главных ворот замка со свечами и цветами, одновременно крича и рыдая.

Я боюсь за будущее Эверленда и за Венди, но если останусь здесь, то только подвергну её ещё большей опасности. Нужно уходить. Мне нужно уходить быстро.

Все улицы, ведущие от замка, забиты зеваками и скорбящими, и мне приходится пробиваться сквозь них.

Я только-только протискиваюсь мимо разрастающейся толпы, когда слышу плач. Не тихое всхлипывание скорбящего, а испуганные, прерывистые шмыганья ребёнка.

Оглядываю перекрёсток вокруг и замечаю маленького мальчика, съёжившегося в нише у лавки: пальто разорвано, лицо перепачкано грязью и мокрое от слёз.

Вокруг больше никого нет.

Я перевожу взгляд с мальчика на следующую улицу, ту, что ведёт меня прямо к моему кораблю.

— Кровавый ад, — бурчу я и разворачиваюсь обратно к нише у лавки. — Ты потерялся?

Я не знаю, сколько этому мальчику лет. Может, четыре?

— Говорить умеешь? — пробую я, когда он не отвечает.

Глаза у него красные и слезятся, но хныканье прекращается, стоит ему увидеть мой крюк.

Дети ненавидят крюк. Я знаю, это пугает. И это одна из причин, почему я его выбрал. Капитан пиратов должен быть страшным, если собирается чего-то добиться со своей командой.

— Всё хорошо, — говорю я, убирая крюк за спину. — Ты маму ищешь?

— Мамочку, — всхлипывает он, подтверждая мои подозрения.

— Ладно. Поднимайся, — другой рукой я подхватываю его и усаживаю на бедро. Его крошечные пальцы впиваются в лацкан моего пальто, и он кладёт голову мне на плечо. — Где твоя мама? — спрашиваю я.

Он показывает налево. У меня нет времени, так что я надеюсь, он понимает, о чём я спрашиваю.

Мы идём налево. Всё больше людей стекается из города к воротам замка. Я прикрываю мальчика от толкотни и суматохи.

— И с какого перепугу им так не плевать, что сдох старик? — бормочу я, и мальчик смотрит на меня своими большими глазами и молчит. — Молись богам, чтобы ты вырос поумнее.

— Генри! — раздаётся над толпой чей-то голос.

Мальчик судорожно втягивает воздух.

— Это твоя мама? — спрашиваю я его.

— Мамочка, — ноет он.

— Генри!

Я иду на голос и нахожу женщину в поношенном плаще: руки скрученыперед собой, она высматривает сына в толпе.

— Генри! — кричит она, заметив ребёнка у меня на бедре. — Ох, мальчик мой!

Мальчик начинает рыдать ещё сильнее и тянет к ней руки. Она забирает его у меня, сжимая в крепких объятиях. Они оба плачут.

— Спасибо, — говорит она мне и сжимает мою руку. — Да благословят вас боги. Вы хороший человек. Хороший человек, который совершил доброе дело!

— Всё в порядке. Не стоит суеты.

Она дёргает за плетёный шнурок на шее, рвёт его и протягивает мне. На конце болтается подвеска в виде сияющей звезды. У большинства островов есть какая-нибудь религия. И у большинства островов есть форма религии, где звёзды считают богами.