Книга Пожиратель Людей, страница 18 – Никки Сент Кроу

Конечно, я бы истекал самой чёрной кровью.

Из всех ночей и всего на свете…

Крокодил сдёргивает с себя куртку и швыряет её на груду ящиков. Потом рвёт свою рубашку, превращая её в полосы.

— Руки вверх, — приказывает он мне, но я едва слышу его из-за громких ударов сердца. Он обходится и так, перевязывая полосами ткани мою рану, пока я судорожно хватаю воздух.

— Так лучше? — спрашивает он меня.

Я качаю головой, краснея, глаза лезут из орбит.

— Я… не могу…

С нетерпеливым ворчанием Крокодил притягивает меня к себе, и вдруг его рот оказывается на моём.

Он голоден и настойчив, и я раскрываюсь ему, не задумываясь. Он вдыхает в меня жизнь, наполняет мои лёгкие, и мир перестаёт качаться.

Боль отступает, паника тоже.

Я уже умер?

Когда Рок отстраняется, я моргаю, глядя на него снизу вверх. У него по лицу размазана кровь, и я чувствую её остатки на кончике языка.

Но это не моя кровь, значит, неважно.

— Теперь лучше? — спрашивает Крокодил.

— Ты меня поцеловал, — выпаливаю я, как пьяный идиот.

— Это было рассчитанное отвлечение, — улыбается он.

Сработало.

Вот только я слышу голос отца у себя в голове:

«Дурной тон, мальчик. Якшаться с врагом».

Я провёл ночь с чудовищем, искушаемый его ртом.

Но если поддаться ему так плохо, почему меня так трясёт? Почему я наконец чувствую себя живым?

Я заблудший человек, которого запихнули в пустую комнату. Пустую, если не считать одного стола, а на том столе маленькая красная кнопка с надписью «НЕ НАЖИМАТЬ».

В этой комнате искушение дышит тем же воздухом. Оно меряет те же половицы. Взад-вперёд вместе со мной, шепча мне на ухо.

«Нажми кнопку».

«Нажми кнопку».

Я заблудший человек, а Крокодил и есть кнопка.

И о, как же я хочу её нажать.

Он вытирает кровь с лица тыльной стороной рукава.

— Нам нужно уходить, пока Страждозор⁠…

Я сокращаю расстояние между нами, налетаю на него и целую.

На сей раз, меня застали врасплох.

Меня нечасто застают врасплох.

Меня нечасто радует, когда меня застают врасплох.

Это как открыть подарок, предназначенный кому-то другому, и найти именно то, чего ты хотел всё это время.

Теперь он мой, и теперь я его не отдам.

Я обхватываю ладонью затылок капитана, беря контроль, и разворачиваю его, вжимая в нишу у неприметной двери, с которой облезает краска. Старое дерево скрипит.

Капитан резко выдыхает, испуганно ахнув, и я проглатываю этот звук.

Секунду спустя он стонет, его язык находит мой. Я чувствую сладость рома, всё ещё оставшуюся на нём.

Он мгновенно твердеет, его член вдавливается в изгиб моего бедра.

Подарок мой. Я готов, блядь, разорвать упаковку.

— Капитан, — говорю я, когда его хватка на моём бицепсе сжимается так, будто он тоже хочет разорвать меня. — Если бы я знал, что убийство мужиков ради тебя так тебя заводит, я бы вырезал деревню ещё давным-давно.

— Заткнись, — говорит он мне.

Я смеюсь ему в рот и грубо хватаю его между ног.

Он разрывает поцелуй, выгибается у двери, пытаясь отстраниться, выдыхая хриплый всплеск паники теперь, когда я держу его за яйца.

Охуительно.

— Мы не можем оставаться здесь, — говорю я ему.

Позади нас четыре трупа, и они уже начинают превращать булыжную мостовую в месиво. Страждозор может и не патрулирует эту часть города с особым рвением, но кто-нибудь всё равно рано или поздно пройдёт мимо.

— Вернёмся ко мне в комнату, — кивает капитан.