Книга Пожиратель Людей, страница 10 – Никки Сент Кроу

— Моя десятина, — говорит он. — Дай ему хлеба и эля. И побыстрее, Брайар.

Девушка с бабочками сгребает слитки и затем упархивает.

— Капитан, — говорит он.

— Крокодил, — говорю я. — Тварь. Тварюшка. Мужчинка-тваринка.

Он стонет, а потом его взгляд уходит в сторону, следя за движением людей в зале. Для меня они все размыты. Есть только он и резкая линия его чёрного пиджака, то, как он облегает плечи, жёсткий воротник, поднимающийся вдоль линии челюсти. То, как эта челюсть сжимается, пока он наблюдает за таверной.

То, как он похож на ощущение тёмной луны: как тайна, как загадка, как секрет.

Брайар возвращается, зацепив одной рукой за ручки две кружки эля. В другой у неё тарелка с поджаренным, намазанным маслом хлебом. Она ставит всё перед нами.

— Ещё что-нибудь? Вина, может быть?

— Да, — говорю я.

— Нет, — говорит Крокодил и бросает на меня укоризненный взгляд.

— Хорошо. Я умираю с голоду. Это выглядит божественно. Спаси… — Крокодил накрывает мне рот ладонью.

— Правило номер три, помнишь? — его глаза вонзаются в мои. Теперь он серьёзен и встревожен. Между тёмными бровями у него залёг маленький излом. Тяжесть, от которой мне хочется его избавить.

Три правила. Да. Следуй правилам.

Я киваю, и он убирает руку.

— На этом всё, Брайар, — говорит он девушке с бабочками, и она исчезает.

Ансамбль меняет мелодию, и энергия в таверне сдвигается.

— Ешь, — Крокодил подвигает хлеб ко мне.

Я не привык, чтобы мной командовали, но, когда это делает Крокодил… я должен бы ненавидеть это, но не ненавижу.

Я откусываю. Масло густое, с чесноком и розмарином. Хлеб на вкус как будто его испекли сегодня. Корочка хрустящая, внутри мягкий.

Пока я ем и запиваю всё элем, Крокодил снова сканирует зал и молчит. Он даже свои чёртовы орешки не ест.

Когда хлеб заканчивается, ко мне возвращается здравый смысл, и первая рациональная мысль, которая приходит в голову, — это стыд, а потом злость.

— Ты меня накачал? — спрашиваю я его.

— Это магия, — его взгляд по-прежнему на зале.

— Что?

Он наконец смотрит на меня. Прядь волос падает ему на лоб. Мне хочется убрать её назад. Мне так хочется его коснуться, что больно.

— Год назад несколько фейри из Веселенда купили «Триппинг Уэлл». Теперь это место пропитано магией фейри. Большинство людей просто чувствуют себя спокойнее, как только заходят внутрь. Это заставляет их пить, тратить монеты. Но другие люди, те, у кого, возможно, накопилась нерастраченная энергия и эмоции, проваливаются куда глубже.

— О чём ты говоришь? — смотрю я на него исподлобья.

— Я говорю о том, что тебе нужно немного расслабиться, иначе к концу ночи ты будешь лизать сапог одному из владельцев-фейри. Или хуже, — добавляет он.

— Ты мог бы меня предупредить.

— Я предупредил, — он откидывается на спинку кабинки и разводит руки. — Ты просто решил меня игнорировать.

— Думаю, ты имеешь в виду, что я решил тебе не доверять.

— Не повторяй эту ошибку.

Я остро ощущаю его руку за моей спиной, близость его исписанной кожи, то, как он занимает пространство, которое не должно быть его, но которым он всё равно каким-то образом владеет.

Он мог бы позволить мне попасться на магию фейри. Ноне позволил.

Почему?

Я смотрю на него. Он сдвинул левую руку, пальцы сомкнуты вокруг кружки эля, но он к ней не прикасался. В его теле есть напряжение, несмотря на ленивую, расслабленную позу, с которой он развалился в кабинке.