Книга Пожиратель Людей, страница 9 – Никки Сент Кроу

— Прежде чем мы зайдём, есть несколько правил этого места, которым ты обязан следовать.

— И с каких это пор ты соблюдаешь правила? — хмурюсь я.

— Первое: веди себя прилично.

— Кровавый ад, мать твою, како…⁠

— Второе: не пей вино. Ни при каких обстоятельствах.

— Почему?

— И третье: никогда не говори «спасибо».

— О, да брось. Вежливость — хороший тон.

— Капитан, — он склоняет голову и отчитывает меня взглядом, будто я еда, которая слишком громко проблеяла.

Жар щетинится у меня по груди.

— Клянусь всеми грёбаными богами, я сейчас⁠…

Он подмигивает мне, шлёпает меня по заднице и входит внутрь.

Я правда его убью. В этот раз по-настоящему. Сильнее, чем во все остальные разы до этого.

«Триппинг Уэлл» тоже не такой, каким я его помню. Шаткую деревянную мебель заменили прочным винтерлендским дубом, сиденья обтянуты насыщенной изумрудной кожей и прибиты вручную коваными бронзовыми гвоздями, а огранённые шляпки сверкают, как гранёные бриллианты.

Наверху масляные фонари, которые раньше коптили и воняли на весь зал, теперь заменены электрическим светом, резкий блеск ламп смягчён абажурами из слоновой ткани. А от балки к балке протянуты гирлянды, мерцающие в сводчатых тенях потолка.

В воздухе пахнет жареным мясом, засахаренными орехами и сладким табаком.

На каменном очаге прямо у входа потрескивает огонь, а рядом на приподнятом помосте играет ансамбль из трёх человек.

Я делаю глубокий вдох и сразу же чувствую…странное.

Крокодил прокладывает себе путь через таверну, и несколько посетителей окликают его приветствиями.

Меня покачивает на ногах, в голове гудит, в животе легко.

— Капитан.

Здесь тепло и уютно, и я улыбаюсь? Кажется, я улыбаюсь. У меня редко бывает повод улыбаться, разве что⁠…

— Капитан.

Я моргаю, когда Крокодил щёлкает пальцами у меня перед лицом.

— Почему мне так…хорошо? Мне хорошо? — я хихикаю.

— Пойдём, — он обхватывает меня рукой за плечи и притягивает в тёплые объятия. От него пахнет дикими ночами и лунным светом.

— Ты вкуснопахнешь, — говорю я ему. — Всё вкусно.

— Возможно, это было ошибкой, — он ведёт меня вглубь, к полукруглой кабинке в тускло освещённом углу, и толкает меня на сиденье. — Сядь.

— Кровавый ад, мне офигенно, — смеюсь я и подвигаюсь по лавке

К нашему столу подходит официантка в мерцающем золотом платье и с бабочками в волосах. Её глаза неестественного аметистового оттенка, и она хлопает ресницами Крокодилу.

— Ты где пропадал? — спрашивает она.

— О, Брайар, — воркует он. — Я же не могу быть везде и всегда.

— В прошлый раз ты ушёл из моей постели ещё до полуночи. Ты обещал.

— Ушёл из её постели? — я наклоняюсь к Крокодилу и смеюсь. — Похоже на него, — говорю я ей.

Она кивает мне, но обращается к нему:

— Так это твоя десятина?

— Абсолютно нет, — голос Крокодила меняется, в нём звучит предупреждение.

— Он уже пьян, — бабочки в её волосах приподнимаются с мягким взмахом крыльев. — Не можешь удержать его веселье?

— Видимо, он до него изголодался, — говорит Крокодил и толкает меня локтем. — Мне нужно, чтобы ты пришёл в себя.

— Я веду себя прилично, — говорю я и улыбаюсь. — Правило номер один.

Он закатывает глаза. Ёбушки, у него, блядь, самый лучший закат глаз. Такой сексуальный, такой закатывательный.⁵

Крокодил достаёт несколько тонких золотых слитков и кладёт их на стол. На верхнем ребре штамп на языке, который я сразу узнаю как язык фейри.