Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 223 – Александр Нетылев

— Хвост белой лисы. Вот зачем Императору хвост лисы? Он что, поможет казну пополнить или войну выиграть?.. Эй, осторожнее!

— Простите, господин, — спохватилась Минчжу, — Я задумалась. Я очень больно вам сделала?

— Ни за что бы ни подумал, что в твоем хрупком теле скрывается такая силища, — проворчал магистрат, потирая плечо, на котором наверняка останется синяк.

— Простите, господин, — повторила наложница, — Позвольте мне загладить свою вину.

Спустив рубашку с его плеча, Минчжу приложилась губами к пострадавшему плечу. И почувствовал Хонфэй, как уходит боль, уступая место жгучему, непереносимому желанию.

Он даже не обратил внимания, как его наложница отчаянно стремится восстановить самообладание.

Обратно в ичжань Мао Ичэнь и Инь Аосянь шли в потемках.

Ну, точнее, как — шли. Шел Ичэнь. Если еще точнее, ковылял, опираясь на меч в ножнах. Аосянь обнимала его за шею, уложив голову ему на плечо, и позволяла нести себя на спине.

После того, как пьеса закончилась счастливым оправданием героини по обвинению в неупокоенности и пронзительной арией о всепобеждающей силе любви, Король Демонов и Фея-Бабочка почтили своим присутствием местную винодельню.

Дегустация готовой продукции заняла остаток вечера и часть ночи.

И вот, теперь, демонстрируя неуклюжесть глубоко захмелевшего человека, Мао Ичэнь медленно продвигался в сторону ичжаня. На себе он нес полусонную от выпитого Инь Аосянь.

Несмотря на это, если бы кто-то подошел поближе и прислушался к их беседам, то отметил бы, что шепот наложницы звучит вполне внятно и связно:

— Грушевое и рисовое вино уних было вполне ничего, но вот самое лучшее — это ежевичное. В Лицзяне такого нет, я точно помню. Давай перед возвращением снова зайдем на винодельню и накупим в дорогу.

Мао Ичэнь улыбнулся и столь же тихо ответил:

— Когда ты так чувственно шепчешь мне на ухо, я тебе отказать не могу никак. Но знаешь, что лучше всего идет после ежевичного вина?

— Что же? — не открывая глаз, спросила Аосянь.

— Массаж. На расслабленное после вина тело ложится идеально. И знаешь, в Царстве Яростных Духов говорят, что клану Лис в этом равных нет. Думаю, ты просто обязана проверить это на себе.

Девушка улыбнулась:

— А не боишься услышать, что равных вам нет только в Царстве Яростных Духов? Вдруг небожители в этом совсем не хуже?

— Так я и поверил, — хмыкнул Ичэнь, — Что Богу Войны Небесного Царства кто-то когда-то делал массаж.

Инь Аосянь, быть может, и ответила бы что-то на это, но в этот момент чуткий слух девушки уловил движение по параллельным улицам.

— Слезать? — немного уныло спросила она.

— Подожди. Пусть подойдут поближе.

Окружившие их мужчины не носили одинаковых черных одежд, в каковые обычно наряжают подосланных убийц в театральных пьесах. Одеты они были, как обычные хунаньские горожане, — разве что лица были закрыты повязанными на голову серыми тряпками.

И разумеется, самострелов и увесистых тесаков простые горожане не носят.

Убийцы не переговаривались между собой: их планы явно были обговорены заранее. Четверо наиболее крупных перегородили дорогу впереди. Еще шестеро обошли со спины. И пятеро с самострелами засели на крышах.

— Вот теперь пора слезать, — вздохнула Аосянь.

Нападавшие не угрожали и ничего не требовали, — и это само по себе говорило о многом. Это не были бандиты, пришедшие за деньгами, ценностями и удовольствиями.