Книга Магические звери и как их лечить, страница 4 – Лариса Петровичева

В итоге пришлось маяться без работы.

— Я тогда еще не была вашей сотрудницей, если вы намекаете на штраф, — заметила я. — И договор мы еще не подписали.

Доктор Браун издал неприятный рыкающий звук — наш ректор так же рыкал, если что-то было не по нему.

— Договор будет к вечеру. Пока сходите на угол Фитцен-Фотцен и Лейн, купите себе форму. После обеда замените Анну.

Я поднялась с кушетки и, преодолев робость, сказала:

— А можно уже сейчас получить часть зарплаты? Мне просто не на что купить форму. И обедать, честно говоря, тоже не на что.

Доктор Браун хотел было ответить что-то несомненно язвительное, но тут на мое счастье в соседнем кабинете зазвенело и загрохотало. Послышался отчаянный мяв, и я вздрогнула: Карась! Карасик мой!

— Ваш кот воюет, — заметил доктор Браун. — Идите уже, беритесь за дело.

* * *

— У-у-у! Ува-а-а-а! — тоскливо пел Карась, всем своим пышным рыжим видом показывая, как худо бедному котиньке. Я успела как раз к тому моменту, когда Карась принялся ездить на пушистой заднице по столу, не даваясь Анне. Девушка мрачно смотрела на него, держа в руках градусник.

— Как его зовут, такого обидчивого?

У всех волшебниц фамильяры обладали причудливыми именами — Ватерло, Эмеральдина, Глим-Гремаль… и тут я с Карасем.

— Карлос фон Кугерен, — придумала я с ходу. — Можно просто Карась.

Анна понимающе кивнула.

— Ему когда-нибудь мерили температуру?

— Ну… было дело, мы тогда еще жили в академии, — призналась я. Попытка измерения температуры Карася была не тем, о чем захочешь вспоминать лишний раз. А вот завотделом целительства вспоминает об этом каждый день, когда идет мыть располосованные Карасем руки.

“На ленты распущу!” — Карась не умел говорить, зато смотрел так, что сразу понимали все.

— Ма-а! — трубно провозгласил он.

— У него аллергия, — перевела я с кошачьего на человеческий. — Четыре дня. Кажется, вылезла индивидуальная непереносимость магии иллюзий.

Анна вздохнула.

— Да я и вижу, что он горячий. Ладно. Попробуем иначе.

Она взяла со стула плотный плед, в несколько движений спеленала Карася так, что на воле осталась только пушистая котовья попа, и сумела-таки поставить ему градусник. Карась извивался, орал и протестовал, но деваться ему было некуда. Вскоре Анна сняла с него плед, и кот рыжей молнией пролетел по кабинету и забился в угол.

Поднялся на задние лапы, замахал передними, показывая, что жизнь молодую никому не отдаст. Анна вздохнула и посмотрела на градусник.

— Да, дружочек-пирожочек, у тебя температура. И язык твой белый вижу. Не любишь иллюзии?

Карась махнул лапой и проорал, что любит полную миску, чтоб дна было не видно, свирепо смотреть на голубей за окном и крепко спать в моем кресле, а вот иллюзии терпеть не может.

А мне без этого было нельзя. Я зарабатывала иллюзиями на жизнь. В основном, косметическими: не всякий макияж скроет дефекты кожи, а иллюзии способны превратить поле прыщей в нежную гладь. А заодно подправить форму носа, улучшить скулы и изменить цвет зубов.

Что может быть лучше магии иллюзий, когда спешишь на свидание или собеседование?

Жаль только, что в последнее время доходы падали. В косметических магазинах начали продавать иллюзион-пудру, и красавицы постепенно отказывались от моих услуг.

И вот Карась не выдержал. Помогал-помогал, усиливая мою магию и устраняя ее обрывки и остатки, а потом у него побелел язык. Горемыку надо было спасать.