Книга Магические звери и как их лечить, страница 8 – Лариса Петровичева

— Дочка просила эту скотину. Три месяца слезами заливалась, мол, дай да подай ей единорога! Ну я купил, два дня прошло, а теперь ей мантикору подавай.

— Понятно, — пробормотал доктор Браун. — Он вам не нужен.

Я вопросительно подняла бровь. Получается, этот черствый сухарь не такой уж и каменный. Он любил животных и искренне им сочувствовал, это было видно. Готова поспорить, доктор Браун пыхнул бы огнем в этого здоровяка, если бы у него была такая возможность.

— Он мне вообще никак не прикипел, — признался хозяин единорога. — Хотите, продам? Двенадцать тысяч крон и забирайте эту скотобазу. И кормите ее, чем хотите, хоть ассигнациями.

Единорог вздохнул. Поднял голову, посмотрел мне в глаза — я осторожно потянула повод и повела беднягу на задний двор. Он послушно шел за мной, устало покачивая головой, а я говорила какие-то ласковые глупости, чтобы успокоить его и утешить.

Двенадцать тысяч крон это пыль для дракона. За доктором Брауном стоят сотни сундуков с золотом, наследство его рода с древних времен. Он ведь может выкупить беднягу!

— Ты мой хороший, — сказала я, выведя единорога в центр двора. — Мы тебя подлечим. Будешь, как новенький! Кто хороший мальчик? Ты хороший мальчик!

Единорог махнул хвостом, потом снова вздохнул и опустил голову мне на плечо. От него пахлокарамелью и яблоками, летом, каникулами. Я обняла его и так мы стояли, пока не пришел доктор Браун с коробкой в руках.

Выглядел он очень угрюмым и мрачным. Поставив коробку на землю, он извлек из нее несколько пузатых склянок с сиреневым содержимым и, смочив тряпицу, принялся осторожно полировать рог нашего пациента.

— Держите его вот так, — произнес доктор Браун. — Даже представлять не хочу, сколько темной энергии он впитал.

После нескольких движений рог наполнился слабым сиянием, которое почти сразу же погасло. Единорог махнул хвостом и устало закрыл глаза.

— Он как будто умереть хочет. Не нравится мне его настрой, — призналась я.

Доктор Браун усмехнулся.

— Я бы тоже хотел на его месте. Посмотрите-ка сюда.

Он прошел к крупу единорога, погладил его против шерсти, и я увидела, как на теле проступили свежие розовые рубцы.

— Его били? — испугалась я.

— И не один раз. Держите его, Виртанен. Работать придется много.

* * *

Сочувствие к единогу смешалось во мне с яростью и возмущением.

Как можно бить животное? Особенно такое доверчивое, нежное и гордое, как единорог? В его огромных миндалевидных глазах стояла такая тихая всепонимающая скорбь, что у меня заныло сердце. Ладно, ребенок может что-то не понимать, но так на то и родители рядом с ним, чтобы объяснять и воспитывать. Сомневаюсь, что девочка орудовала хлыстом, это работа ее папаши.

Двенадцать тысяч крон. Хоббоб побери, двенадцать тысяч.

Доктор Браун нанес на рог густую мазь, похожую на сметану, и единорог благодарно вздохнул. Дракон потрепал его по холке, прошел к крупу и вынул из коробки новую мазь и принялся наносить ее на следы от хлыста.

Это было неприятно. Единорог содрогнулся всем телом, дернул ногой, пытаясь отогнать доктора, и я сразу же принялась гладить его и шептать в бархатное розоватое ухо:

— Ничего-ничего, мой маленький. Надо потерпеть. Потерпишь? Чуточку! А потом не будет болеть.

Доктор Браун становился все мрачнее. Я видела, что он не хочет отдавать единорога хозяину — но и двенадцать тысяч крон отсчитывать тоже не хочет. Такова природа дракона: они со скрипом делают те добрые дела, за которые требуют конкретные суммы.