Книга Магические звери и как их лечить, страница 9 – Лариса Петровичева

— Его нельзя отдавать, — сказала я, и доктор Браун кивнул. Единорог смирился с болью от мази и теперь стоял, по-прежнему опустивголову мне на плечо и помахивая хвостом. Рог, покрытый мазью, издавал слабое прерывистое свечение — вычищался тот негатив, который единорог успел собрать в доме хозяев.

— Его снова будут пороть. Он там мешает. В него наигрались.

Доктор Браун снова утвердительно качнул головой.

— Вы же дракон, — не отставала я. До Брауна нужно было докричаться любой ценой. Дозваться до той хорошей и светлой части его души, которую он прятал под драконьим презрением и алчностью.

— Вы же можете выкупить его! Он будет жить в клинике! Его никто никогда не ударит!

Единорог снова махнул хвостом. Он, кажется, не верил, что доктора получится убедить. Он него сейчас веяло такой усталой покорностью судьбе, что у меня невольно сжимались кулаки.

Зато верила я. Верила и не отступала.

В конце концов, бросить живое существо в руки верной погибели — кем мы тогда будем? Такими же монстрами, как его хозяин!

— Не могу, — нехотя ответил доктор Браун. — У меня нет собственных средств, только баланс клиники.

Я даже икнула от неожиданности. Что это за дракон такой, у которого нет своих денег?

Преступник? Изгнанный из клана?

Доктор Браун зачерпнул еще мази и, присев так, чтобы единорог не смог его лягнуть, принялся обрабатывать заднюю ногу. Единорог дрожал, но стойко терпел — понимал, что мы не издеваемся над ним, а помогаем. Я чувствовала, как под моей ладонью вздрагивает его шея, и сердце наполнялось нежностью и яростной решимостью его защитить.

Он и сам удивлялся, что кто-то отнесся к нему с теплом и заботой. Единороги очень чувствительные существа — этот бедолага запросто может умереть от остановки сердца, когда его поведут домой.

— Не буду уточнять, что там с вами произошло, — сказала я. — Но этого горемыку надо спасать.

Решение напрашивалось само — я боялась его, но другого выхода не видела. Ладно.

— Я заплачу за единорога, — выпалила я. — Вернее, вы заплатите с баланса клиники моим жалованием за год.

Двенадцать месяцев. Двенадцать тысяч крон. Почему-то в этот момент я не подумала, что буду есть и чем прикрывать срам. Зато подумал доктор Браун.

— И как вы собираетесь платить за квартиру? — спросил он. — Питаться намерены карасиками из пруда в центральном парке?

— Говорят, еще голуби и вороны нажористые птицы, — пробормотала я. — Придумаю что-нибудь.Устроюсь мыть полы в какой-нибудь конторе. Но я его не отдам тому рылу, я хочу его валенком побить, а не отдавать Птича.

Единорог отстранился, пристально посмотрел на меня ласковыми карими глазами и вдруг издал нежный переливистый звук — заржал, принимая имя.

Птич. Сама не знаю, откуда оно взялось, но единорогу понравилось.

— Птич? — переспросил доктор Браун и выразительно завел глаза к небу. — Единорогов называют именами королей. Август, Леопольд, Людовик… А у вас то Карась, то Птич.

— Ну ему же понравилось, — махнула я рукой. — Там в комнате с ячейками для животных можно оборудовать для него домик. И можно еще детей пригласить, они будут его гладить.

— А родители платить деньги. Озолотимся, — хмуро буркнул доктор Браун. Убрал мазь в коробку, погладил Птича по спине. — Ладно. С вас три тысячи шестьсот крон, триста крон в месяц, рассрочка на год. Надо же вам как-то жить, правда?